Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 23 из 122

Глава 1

Моя жизнь состоит из строгих правил и запретов:

1. Слушаться Матушку.

2. Не причинять вреда нашим Братьям и Сестрам.

3. Не бегать, не прыгать, не кричать, не есть и не пить в коридорах.

4. Не вставать из-за стола, пока не доешь.

5. Не ходить в душ чаще одного раза в день.

6. Не разговаривать в классе.

7. Не прикасаться к электроприборам без присмотра взрослых.

8. Не запираться на ключ в комнатах.

9. Не говорить о внешнем мире.

Но одно правило превыше всего:

10. Не покидать приют. Никогда.

Не… не… не…

Я глубоко вздыхаю. Мои медные волосы подлетают от легкого дуновения утреннего ветра. У нас перерыв, и, пользуясь случаем, я наблюдаю за тем, как мои Братья и Сестры бегают и прыгают, нисколько себя не сдерживая. Серый мрачный двор нашего учебного заведения заполняют их радостные крики и смех. Если бы у меня было другое настроение, этим утром я была бы с ними. Однако я уединилась в углу, чтобы скрыть от всех, что снова проснулась в холодном поту и с мрачными мыслями в голове.

Такое часто со мной случается. Каждый раз, когда мне снится этот кошмар.

Проснувшись, я заперлась в ванной, пока её никто не занял, стараясь не разбудить соседок по комнате. Сделав несколько глубоких вдохов, я плеснула в лицо холодной водой, после чего направилась в большой зал на завтрак.

Сейчас уже легче, но я никак не могу избавиться от пугающих картин и звуков, которые продолжают меня мучить.

Ужасающий, нечеловеческий смех.

Пустой город, захваченный ожившими тенями.

Руки с когтями, царапающие лицо незнакомки.

Потом… вспышка.

И тьма.

Я вздрагиваю. Осматриваюсь. Справа от меня, сидя на лужайке, разговаривают несколько Сестер. Они наблюдают за Братьями, которые прыгают по лужицам с прозрачной водой неподалеку. Слева от меня дети помладше играют в салки возле огорода и теплицы, где прячутся наши цветы и душистые растения. Я же нахожусь в саду, в тени яблони, посаженной мной десять лет назад. Двор Литлвуда огромен. Он без труда вмещает с полсотни воспитанников и несколько благоустроенных пространств, без которых наша жизнь здесь была бы пресной.

Я перевожу взгляд с высоких кирпичных стен, окружающих двор, на огромные кованые ворота, которые не дают нам покинуть приют.

Симметричные витиеватые узоры сплетаются в массивную черную конструкцию. Ее поддерживает пара колонн из серого камня, каждая из которых увенчана двумя статуями: ребенок и взрослый, держащий его за руку. Решетки сверкают в лучах утреннего солнца. За ними нет ничего, кроме ледяного белого тумана, который ползет и сам по себе закручивается, словно барашки волн. Когда во дворе тихо, можно расслышать неприятный свист, который этот туман издает, – невнятный шепот, вызывающий тревогу.

Я рассматриваю ворота столь внимательно, потому что все время вижу их во снах, особенно в плохих. И эта ночь не стала исключением.

Невольно касаюсь белого шрама на правой ладони, продолжая изучать ворота немигающим взглядом. Никто не приближается к ним – таков приказ Матушки. Никто не смеет смотреть на ворота. И что больше всего меня волнует: никто из воспитанников не задается вопросом, почему ворота Литлвуда всегда закрыты. И откуда берется этот туман, скрывающий внешний мир.

Сколько себя помню, я все время задавала вопросы детям старше меня. Помню, как впервые заговорила об этом с Матушкой. Дело было тринадцать лет назад под летним небом здесь же, во дворе.

– Что это? – спросила я ее, указывая рукой на ограду.

– Ворота, – только и сказала директриса.

Ее слова не удовлетворили мое любопытство.

– Куда они ведут?

– Во внешний мир.

– Мы никогда не были во внешнем мире.

Матушка села передо мной, и ее бледная рука опустилась мне на голову. Я рассматривала ее теплые зеленые глаза и длинные черные волосы, собранные в тугой пучок. Скользнула взглядом по родинке, подчеркивающей ее полные губы.

– Нет, и ты не пойдешь туда до совершеннолетия, Майя.

Она сказала это мягко, будто пыталась меня успокоить. Однако я хотела попасть во внешний мир.

– Почему?

– Потому что ворота защищают нас от того, что находится по ту сторону. Здесь нам нечего бояться.

– От чего они нас защищают? – не унималась я.

– От опасности. Ты не должна к ним приближаться. И тем более выходить за них.

Сейчас мне семнадцать лет. Я до сих пор не знаю, что скрывается за воротами. И с каждым днем мне все больше и больше хочется раскрыть эту тайну.

– Майя!

Порой мне не хочется быть Старшей. Но бывают и дни, когда я не могу удержаться от того, чтобы с гордостью вздернуть подбородок, когда ко мне обращаются Младшие. Сегодня два этих чувства борются во мне.

– Что случилось, Мик? – спрашиваю я, попутно отгоняя все мысли о воротах.

Шестилетний мальчик надувает губы.

– Бетти не хочет со мной играть! – восклицает он, как будто ничего не может быть серьезнее этой проблемы.

У него такое выражение лица, будто мир только что рухнул. Я закатываю глаза.

– В таком случае поиграй с кем-нибудь другим, – предлагаю я спокойным тоном. – Посмотри, Лили совсем одна.

Я указываю ему на девочку его возраста, гуляющую на лужайке. Это его милая подруга, с которой он обычно любит веселиться.

– Но я хотел играть с Бетти…

Я ищу взглядом ту, о ком он говорит, и нахожу ее рядом с темноволосой девочкой с карими глазами. Они оживленно болтают возле теплицы. Этого беспокойного мальчика Мика в свою компанию они явно не ждут.

– Бетти занята, она с Самантой. Пойди к Лили, я уверена, она захочет с тобой поиграть.

Мик думал, что я встану на его сторону, но этого не произошло. Бормоча что-то себе под нос, он уходит. У Старших много обязанностей, и улаживать бессмысленные споры самых маленьких воспитанников – одна из них. К счастью, мои Младшие относительно благоразумны, не считая трех-четырех исключений из правил, которые любят устраивать мне безобидные розыгрыши.