Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 51 из 82

На голове его был убор, похожий на индейский венец, только не из перьев, а из муравьиных усов. А вот одет он был совсем уж по-простому, в холщовый плащ, десять раз уже потрёпанный, и потёртые одежды — увидишь такого на улице и никак не скажешь, что ему поклоняются вожди.

Незнакомый зверь тоже смотрел на меня. Странный это был взгляд — так смотрят, когда думают о чём-то своём, и не видят ничего перед собой. И всё же, кто это? Их шаман?

— Вы, четверо, покиньте нас, — сказал Одарённый Предками, даже не двинув зрачками. Так и сверлил меня взглядом.

Ирма тут же встала и пошла к выходу, перешагнув Мураша. Два стражника тоже вскочили, как ошпаренные, подхватили бездыханного сотника, и через пару секунд мы остались в пещере втроём… Если не считать муравья, который, как оказалось, уплетал какой-то корень в паре шагов от меня. Кстати, из нескольких верхних отверстий тоже показались многоглазые головы, будто происходящее привлекло гораздо больше насекомых.

Я наконец-то опустил копьё, сообразив, что тот, кто пришёл, убивать меня не собирается. Кстати, теперь и я почуял мощные волны духа от этого незнакомца… Кажется, это не просто шаман, а тоже оракул.

Перед глазами у меня плавали круги… Свалился я из-за сломанной ноги — так, у меня ещё и нога сломана? Ну здрасте приехали! Дерьмо нулячье!

В общем, мне всё равно особо и не хотелось вставать, и держал я себя в сознании исключительно силой воли. Скорее всего, из-за того, что «воздушная волна» получилась как бы ограниченной, я смог сохранить малую толику сил.

— Ты можешь посмотреть мою меру, частица.

Я вздрогнул. Ну, началось… Впрочем, от предложения я отказываться не стал.

Зверь меру не скрывал, а наоборот, щедро помог всё разглядеть. У меня округлились глаза… седьмая ступень⁈

Такие звери не могут находиться в стае! Это жесточайшее нарушение закона, и люди очень тщательно следят за этим! Люди вообще нервничают, когда звери набирают слишком много силы.

Человек косо смотрит даже на зверей шестой ступени, и Стаи обычно должны испрашивать разрешения на это. О седьмой ступени речи вообще никогда не шло — таких зверей всегда забирают в столицы. А там люди уже сами решают, позволить им превратиться в человека, или же казнить…

Как это не прискорбно, но чаще всего зверя седьмой ступени ждала казнь. Людям и так тесно между собой в Инфериоре, поэтому множить своё племя они не любят. Что поделать, таков человеческий эгоизм. Небо когда-то дало людям власть повелевать зверями, и люди с особым рвением это повеление исполняют.

Такого зверя стая Чёрных Муравьёв могла только скрывать. И, кстати, если эта правда вскроется, то Чёрные сразу перестанут быть Старшей Стаей. На них могут наложить барьер, ограничив в развитии, а то и вообще уничтожить — разорвать на куски, раздав другим стаям в рабское услужение. Бывало в Инфериоре и такое, для человека зверь не сильно-то и отличается от низших мер.

— Частица, мне прискорбно, что твой урожай из душ должен был начаться в нашем селении, — вздохнув, сказал Одарённый, и покачал головой, — И очень жаль, что чьи-то действия навлекли на Стаю кару Неба… Юта, теперь ты понимаешь, что бывает, когда пытаешься изменить предсказания?

Было необычно видеть, что зверя шестой ступени кто-то распекает, как девочку. Ещё непривычнее было видеть, что зверь седьмой ступени вот так спокойно сидит и рассуждает.

— Но, Одарённый, я делала лишь то, что должно… — покорно ответила Матка.

— А надо делать чуть больше, чем должно! — глаза зверя блеснули гневом, — Ты обладаешь сильным даром, но используешь лишь часть! Имея меч, ты сражаешься лишь рукоятью!

Я поморщился, двинув ногой.

— Господа звери, — проворчал я, — Всё прекрасно, но не могли бы вы чуть подлечить меня?

Лицо Матки, которую гость называл Ютой, на мгновение вспыхнуло гневом — первушник не мог говорить в присутствии таких могучих зверей! — но тут вождица перехватила взгляд Одарённого, и сразу же поперхнулась своей злостью.

Одарённый встал. Сделал он это неспеша, придерживаясь за стену… И оказался самым настоящим стариком. Скрюченным, опирающимся на посох, как на клюку, и заметно прихрамывающим.

— Не смотри так, частица, — усмехнулся Одарённый Предками, заметив мой взгляд, — Если зверь заперт в своей мере, то это лишь калечит его…

Он кое-как доковылял до меня, склонился. Коснулся руки, ноги, потом моей груди… Я, уже зная, к чему готовиться, стиснул зубы и задержал дыхание.

Уф-ф! Да твою ж… меру… звериную! Как больно-то…

Исцеление на самом деле не такая уж и приятная штука, а в особенности у демонов. Если другие целители ещё как-то обезболивают, то те вообще лечат на живую, так сказать! Так что тут можно было и потерпеть.

Покрытый испариной, я ещё некоторое время полежал… Наконец, когда боль пошла на спад, понял, что меня уже исцелили. И, кстати, даже прибавили мне сил, теперь хоть в глаза не темнеет.

Я сел, на всякий случай придвинув к себе копьё. Но шаман даже не обратил на это внимания… Он уселся рядом, с облегчением опустившись на землю.

Да, это был сильный контраст. С одной стороны, зверь обладал мощью седьмой ступени, а с другой стороны тело его этой самой мощью будто бы совсем не обладало.

— Одарённый Предками, объясни, — раздался голос Матки прямо над нами.

Она, опустив голову, стояла рядом и бессильно сжимала кулаки.

— Я же увидела… это бывший прецептор Аластор! И его нахождение здесь принесёт стае лишь смерть!

— А заглянула ли ты в то будущее, в котором ты не приказала его убить? Ты разобралась, какое именно будущее ты увидела?

— Я… я не успела.

Шаман, откинув голову, рассмеялся. Я веселья не разделял, но всё же наслаждался минутами покоя… Никто меня убить не пытается, и это уже хорошо. Да, старик этот странный, но угрозы от него я не чую.

— Частица, посмотри, как превратна судьба, — вдруг сказал Одарённый, указав на Матку, — Юта — тринадцатый по счёту оракул, ставший вождём.

Я усмехнулся. Ну да, иронию я оценил… Я должен уничтожить тринадцатого, и только что чуть не сделал это. Или этот старый умник хочет, чтобы я всё же это сделал?

«Нет, конечно» — голос, так распадающийся на эхо, раздался вдруг в моей голове. Так вот откуда я это слышал!

«Одарённый, этот первушник не может тебя слышать. Это дар наших предков», — а это был голос Юты, только он тоже прозвучал в мыслях.