Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 50 из 82

Глава 17

Мерой не вышли

У меня частенько такое бывает — когда что-то на полном серьёзе угрожает моей жизни, то время начинает течь медленнее. А, казалось бы, что может быть опаснее, чем окружающие меня звери? Одна только Матка, зверица шестой ступени, чего стоит.

Но на самом деле я даже подумать об этом не успел. Если заранее внушить себе, что ситуация безвыходна, то какой вообще тогда смысл сопротивляться⁈ В той же ситуации, в какой оказался я, самый лучший выход был такой — «делай, что должно, и будь что будет».

Ирма ещё оборачивалась, положив руку на рукоять меча, висящего на поясе. А я каким-то шестым чувством уже чую, что Мураш, стоящий за моей спиной, направляет своё копьё мне между лопаток, чтобы проткнуть. И если у Смотрящей в глазах хотя бы возник блеск сомнений — мол, зачем этот приказ⁈ — то сотник принялся выполнять его без раздумий.

Доля секунды на то, чтобы извернуться и пустить копьё вдоль спины… а в моём распоряжении только ловкость первушника. Удар у сотника мощный, и я буквально всем своим нутром чувствую, как где-то в параллельной вселенной прошибает насквозь другого Марка, не успевшего уклониться. И как наконечник выходит из него целиком, а Мураш продолжает вгонять копьё по самую руку, и даже глубже.

В этом мире я успел…

Выворачиваюсь, чувствуя движение наконечника по латкам на спине, как он вспарывает дублёную кожу. Хватаю копьё за древко, встречаюсь глазами со зрачками сотника… Дар Скорпионов волной летит в жилы, кровь буквально вскипает силой, а мышцы ловкостью.

Вырвать копьё у зверя четвёртой ступени? Нет, конечно, это невозможно… Тем более, я даже не ушами, а скорее мозгом уже слышу шелест меча, извлекаемого из ножен Смотрящей. Да и шаги двух стражников, несущихся от трона к нам.

Я никогда такого не делал. «Волна» обычно требует гораздо больше подготовки, да и копьё надо держать наоборот, но у меня только одно мгновение — сижу на корточках, едва успел вывернуться от удара в спину да перехватить рукой древко…

«Унда ин вентус!» — мысленно произношу я заклинание воздушной волны.

Лицо Мураша ещё не успело исказиться яростью, как между нами буквально происходит взрыв. Как в замедленной съёмке, я вижу, что ферритовый нагрудник зверя обрастает кратерами мелких вмятин, будто в него что-то врезалось… Нос Мураша сплющивается, брызгая кровью, по щекам бежит волна, а глаза вспыхивают удивлением… И зверь отлетает от меня, будто им из пушки выстрелили.

Вращается вдоль оси и врезается в стену над входом, через который мы прошли в зал.

Правда, я тоже отлетаю… В глазах темнеет не только от мощного заклинания, но и от удара — я же сам себя приложил, получается.

Что-то толкает меня в спину… А, нет, это я буквально воткнулся в коленки Ирмы — как забавно она летит вверх тормашками, не успела даже среагировать на первушника, который выстрелил самим собой с помощью магии. Мимо проносятся два зверя, которые медленно поворачивают головы — первушник только что промелькнул между ними.

Копьё, кстати, осталось в моей руке… Рука эта буквально пылает от боли — кажется, воздушная магию просто сломала мне кости — но я, понимая, что скольжу к трону, снова изворачиваюсь. Перехватываю копьё здоровой рукой, подставляю ноги… Ну здравствуй, дрянь!

Всё же шестая ступень это шестая ступень. Скорость, которую придала мне «воздушная волна», не оказалась неожиданностью для Матки. Я успеваю развернуться, чтобы выставить копьё — если уж умирать, так заберу с собой эту истеричку — и вижу, как зверица с лёгким пренебрежением двигает ладонью. Будто пыль со стола смахнула.

Кажется, она даже руку не опускала… Как ткнула в мою сторону «Убейте его!» — так и махнула ей, чтобы неожиданно полетевший к ней первушник отлетел в сторону.

Я даже не понял, что меня ударило. Но почувствовал тугой ветер, который сбил меня в сторону… Это точно не воздушная стихия!

Кстати, копьё на то и копьё, что оно длинное и позволяет достать врага с дальней дистанции. Матка об этом забыла… Искривлённый наконечник-жвало должен был резануть по горлу удивлённой зверице, но время почему-то вдруг застыло. Я так и завис в воздухе — чуть-чуть в стороне от Матки, уже практически перелетел через трон, но вытянул руку с копьём, чтобы резануть той по горлу, задеть хотя бы кончиком.

Да и сама Матка, судя по её круглым глазам, в которых трепыхались перепуганные зрачки, тоже не понимала, почему застыла. Но она таращилась на замершее у её горла копьё, осознавая, что вождица стаи Чёрных Муравьёв могла только что перестать быть.

Но вдруг всё кончилось, и я рухнул на постамент, скатился по ступенькам. Тут же попытался вскочить, перехватить копьё, но правая нога почему-то отказалась повиноваться… Выстрелила лютой болью, и я, завалившись на руку, вскочил в другую стойку — что-то среднее между лежу и сижу, только с торчащим копьём.

«На колени!» — донёсся какой-то неясный голос, будто ветер эхо принёс.

Матка, отвернувшись, уже не смотрела на меня, а почему-то опустилась на одно колено. То же самое сделала и Ирма, и двое стражников, которые едва успели развернуться. Они тоже опустились на колени, при этом было видно, насколько они перепуганы — какой-то драный первушник легко пролетел мимо них и едва не убил их госпожу!

Только Мураш валялся без сознания около входа. Здорово я приложил зверя четвёртой ступени, аж гордость взяла — я стою, ну, частично, а он лежит. Я даже ухмыльнулся. Ну так…

— Юта, ты всё так же поспешна в своих мыслях, — глухой, скрипучий от старости голос шёл с той стороны, в которую склонились все звери, — Посмотри, что ты наделала…

— Одарённый Предками, я бы не посмела, если бы знала! — дрожа всем телом, ответила Матка.

«Молчать!» — снова донеслось эхо. Я закрутил головой, пытаясь понять, что это за эхо.

— Как ты могла знать, если сама, собственной рукой, запустила новый виток предсказаний?

Остальные звери стояли на коленях, зажмурившись, и я даже отполз чуть-чуть в сторону от постамента, чтобы наконец увидеть, на кого они так среагировали. Дикий муравей, который что-то ковырял на полу пещеры, оказался совсем рядом со мной и возмущённо защёлкал челюстями, но я на него даже внимания не обращал.

Под одним из круглых отверстий, которыми так пестрили своды этого зала, сидел зверь. Седовласый, с жиденькой, но очень длинной седой бородой, он сжимал в руках короткий кривой посох, очень напоминающий конечность насекомого.