Страница 16 из 18
Ободрительные слова для глупого мальчишки
Это раскрывается в знаменитом приписываемом Платону диалоге «Алкивиад I», в котором Сократ беседует с бывшим сердечным другом Алкивиадом. Это совершенно блистательный диалог, сталкивающий две противоположности: стареющего, некрасивого, мудрого отвергнутого друга и великолепного, амбициозного 19-летнего афинянина. Первый советует второму преодолеть самообман, который приводит многих самодовольных идиотов в политику, прежде чем они обретут необходимые навыки, смирение или проницательность.
Это важнейший текст для последующих мыслителей, изучающих глупость в частности и философию в целом. Для французского философа-постмодерниста Мишеля Фуко «Алкивиад I» стал основополагающим документом новой философии, в которой, следуя призыву Дельфийского оракула «Познай самого себя», мы учимся заботиться о себе. Для немецкого философа Фридриха Ницше он олицетворяет собой Сократа, этого «мистагога науки», как «одну из поворотных точек и осей так называемой всемирной истории»[57]. Сократ соблазнил не только Алкивиада, но и всех нас на то, чтобы поддаться его личной глупости, а именно навязчивому стремлению к истине посредством рационального исследования.
Тем, кому трудно представить встречу этих двух во всем различных древних греков, может быть интересно обратиться к картине Франсуа-Андре Венсана «Алкивиад, которого учит Сократ» (1776)[58]. На ней Алкивиад в великолепном шлеме с перьями и откровенно неуместной розовой мантии, закрепленной на плече поверх столь же великолепного нагрудника из золота с патиной, слушает, как суровый старый мудрец в унылом одеянии пытается направить его на путь истинный. Видно, что нарциссичный щеголь Алкивиад глуп – и не только потому, что он, по глупости своей, не может или не хочет понять, что розовое сто´ит надевать на поле боя лишь тогда, когда хочешь стать мишенью для лучников.
Диалог оказывается настолько захватывающим не в последнюю очередь потому, что в нем представлены два приема, характерные для сократовского метода, каждый из которых можно рассматривать как форму перекрестного допроса. В результате собеседник учителя понимает, что не осознавал своего невежества и не знает казавшееся ему известным. Сократ называет себя акушеркой, поскольку рассматривает свою роль в этих диалогах как помощь собеседникам в развитии их разума. Первый прием, elenchus, – это способ достижения истины через последовательность вопросов и ответов, служащий для опровержения аргумента собеседника или подрыва его риторической позиции. В этом диалоге, например, Алкивиад утверждает: «Ведь справедливое и полезное, как я полагаю, – это не одно и то же: скольким людям, чинившим величайшую несправедливость, это принесло выгоду, в то время как другим, хоть и вершившим справедливые дела, по-моему, не повезло»[59]. Здесь elenchus заключается в том, что Сократ ставит под сомнение утверждение, побуждая Алкивиада согласиться с другими утверждениями, противоречащими его первоначальному, и тем самым показывая, что исходный тезис ложен, а противоположное истинно.
Второй прием – сократовская ирония, которая заключается в притворном невежестве, призванном побудить собеседника к высказываниям, которые затем можно оспорить. Здесь ирония состоит в том, что Сократ притворяется невежественным, чтобы лучше разоблачить истинное невежество Алкивиада. Для Сократа это было насущной проблемой, поскольку он беспокоился, что Афины переполнены государственными деятелями, которые невежеством и нежеланием учиться пятнают золотой век его любимого полиса. Таким образом, в «Алкивиаде I» Платон устами Сократа критикует общепринятую политическую практику. Он пытается бороться с глупостью не одного лишь Алкивиада, а Афин в целом.
Этот древний диалог взывает к нам из глубины веков. Хотя Алкивиад и превосходил красотой Дональда Трампа или Бориса Джонсона, он так же, как и они в начале карьеры, готов был ринуться в политику, не обладая нужной компетентностью и, что еще хуже, будучи преисполненным самодовольства и гордыни, которые заставили его поверить, что ему не нужно преодолевать эти недостатки. «Алкивиад I» – это предупреждение о том, какие бедствия могут последовать, когда глупость, полная неоправданного самолюбия, жажды власти и гордыни, проникает в политику.
Претензии Сократа к сердечному другу, таким образом, удивительно актуальны для современной политики. Дело не только в том, что такие люди, как Джонсон или Трамп, невежественны в вопросах, необходимых для того, чтобы быть хорошими правителями, но и в том, что, не следуя наставлению Дельфийского оракула «Познай самого себя», они не осознают своего невежества. В результате они рискуют стать опасными не только для себя, но и для тех, кому должны служить. Например, в 2020 году президент Трамп, выступая в Белом доме, призвал высокопоставленных чиновников здравоохранения рассмотреть инъекции отбеливателя в организм человека в качестве средства борьбы с Covid–19[60]. Горделивое невежество Трампа в вопросе, как следует прививаться от особенно вирулентного вируса, побудило его продвигать сомнительное снадобье вместо того, чтобы следовать сократовскому пути от самоуничижения к мудрости, признавая, сколь слабо он разбирается в подобных вопросах, и обращаясь за консультациями к научным советникам. В том же году Борис Джонсон устроил вечеринку на Даунинг-стрит, 10, по случаю своего дня рождения, за что позже получил штраф от полиции. Это была одна из шести подобных пьяных тусовок, происходивших в Великобритании во время карантина из-за Covid–19, когда Джонсон часто появлялся на телевидении, призывая людей строго соблюдать правила социального дистанцирования[61]. Можно сказать, что Трамп был глуп, будучи настолько самодовольным, что вообразил не только то, что не невежественен в вопросах лечения коронавируса, но и то, что знает больше, чем его научные советники; Джонсон же был настолько полон глупой гордости, что вообразил, будто на него не распространяются те правила, соблюдать которые он призывал избирателей.