Страница 65 из 73
Коновязь у входа в ближайший постоялый двор была рассчитана на добрых три десятка лошадей. У въезда возвышался резной щит с волком, а над ним тянулась вывеска. Когда-то заведение гордо именовалось «Сытый Волк», но буква «к» отвалилась, оставив после себя тёмный след, и заведение превратилось в «Сытый Вол». Местные шутники перемену оценили и пририсовали позади волка эрегированного быка, причём с такой анатомической правдивостью, что даже смущает…
— Какой кошмар! — оценила творчество Алиса. — Тут явно люди с юмором обитают…
— Главное, чтобы повар у них был адекватным.
— Ой, правильно ты говоришь! И вообще, чем больше со мной путешествуешь, тем больше на нормального избранного похож!
Ой, сомнительно…
Внутри обеденный зал гудел вполголоса: народ склонился над кружками, пара торговцев шуршала над тарелками. У очага дремал дед в тулупе, не по погоде тёплом. За стойкой возвышался хозяин — мужик в кожаном фартуке, с плечами грузчика и взглядом сборщика налогов. Я подошёл и открыл было рот, но…
— Побирушкам не наливаем, — опередил он меня. — Топай, откуда пришёл.
Я даже глаза вниз опустил, проверяя, на мне ли мой драгоценный
мистериум
с лисичками. Оказалось всё на месте, не потерял, и это уже интересно. Моя Харизма Архонтов прошибает, дипломаты от неё краснеют, а этот стоит себе за стойкой, наливается злостью и прикидывает, с какой руки, если что, мне врезать. Я активировал связку из «Куда указывает клинок» и «Глубокого анализа».
Ждан Колода
Тело: 5,65. Дух: 18,87. Маглио: 0,00.
Сильнейшие/часто используемые способности: «Хозяйская хватка», «Иммунитет к эффектам статуса и влияния».
Иммунитет… Полный, ко всему сразу. На него не действуют ни Харизма, ни прочие системные фокусы. Уникальный кадр: ему на всех насрать с официального благословения Системы.
«Купи его,
— оживилась Алиса. —
Посадим напротив послов, пусть излучает безразличие. Сэкономим тебе годы нервов».
«Боюсь, он и меня, и тебя, и послов в одно место пошлёт».
Я выудил из кармана талант и положил на стойку.
— Похоже, я не с того начал. Мне нужны баня, комната до утра, ужин на пять персон в комнату и спокойный отдых с дороги.
— На пять персон? — Он покосился на монету, не притрагиваясь к ней. — За талант я тебе кружку налью и дверь придержу, чтобы вылетать удобнее было.
Мешочек с талантами шлёпнулся рядом, громко звякнув.
— Сдачу оставь себе и найми учителя хороших манер.
— Иди ты в задницу вместе со своим учителем, — беззлобно отозвался он, взвесил мешочек в ладони и полез под стойку, гремя железом. — Седьмая, наверху. Баню протопят — кликну. Жратву понесут, как повар соизволит.
Обмен любезностями состоялся, стороны остались довольны друг другом. Поднимаясь по лестнице, я мысленно поставил заведению первый плюс: тут хотя бы всё честно. Им на тебя плевать, никто не фальшивит ради лишнего медяка.
Комната встретила нас скрипом двери и видом на конюшню. Ароматы из конюшни тоже прибывали сплошным потоком. Отключил обоняние, чтобы не испортить аппетит. Осмотрелся, хмыкнул. Давно меня в такой клоповник судьба не заносила…
Кровать сколотили на совесть, а вот всё, что на ней лежало, вызывало вопросы. Матрас сбился комками, одеяло состояло из заплаток на девять десятых. Серую наволочку менять было бесполезно — проще сжечь. Алиса воплотилась, обошла кровать по кругу и вынесла вердикт:
— Я на этом спать не буду. И тебе не дам: подхватишь ещё чего-нибудь кусачего.
— Полностью поддерживаю.
Местное добро переехало на сундук в углу, а из хранилища появилось наше: матрас с подушками и бельё из тизальских тканей. Хорошо, что с собой взяли. Комната сразу приобрела жилой вид. Разве что с конюшней ничего нельзя было сделать.
Через час в дверь постучали. Долговязый парень в фартуке доложил, что баня готова, и уточнил, когда прибудут гости и куда их сажать.
— Гости уже в пути, — заверил я его. — Тащите всё в комнату по мере готовности, они разберутся. И мяса побольше, там те ещё проглоты.
Баня стояла на отшибе двора, у колодца, и была общей. Алиса идти со мной, само собой, отказалась, ну а мне как-то всё равно было. Слишком уж попариться хотелось.
Разделся в предбаннике, повесил на гвоздь и рубаху, и семейники. Минус половина Харизмы, зато плюс к анонимности: жёлтое великолепие с лисичками запоминается получше любого лица. Подумав немного, спрятал семейники в кольцо, а кольцо со всеми прочими металлическими артефактами на пальцах и шее — в «Длань Владыки».
В парной обнаружились трое явно знакомых между собой мужиков. Лысый, пузатый и старый. Утруждать себя запоминать их как-то иначе я посчитал лишним.
— О! А вот и новенький. Ну-ка, парку подбавь! — тут же оживился пузатый.
— Да дай ты хоть присесть человеку, — пробасил лысый.
— И вам доброго дня. Что тут сегодня по градусам?
— То что надо! А скоро ещё лучше будет! — заулыбался пузатый и полил камни водой из ковшика.
Даже ополовиненная Харизма в комплекте с голым торсом сделала из меня душу компании, а сильное тело и мышцы чуть ли не заставили мужиков набиваться ко мне в друзья.
Всего через пять минут разговор шёл на равных, со смешками и подначками.
— Откуда такой ладный нарисовался? — пузатый стёр пот с лица, но это помогло в лучшем случае на пару секунд.
— С востока иду, наёмничаю помаленьку. Слыхал, тут вроде людей набирают.
— К караванщикам даже не суйся, — махнул рукой жилистый. — У них все свои, проверенные. Со стороны хрен устроишься, хоть золотой будь.
— Жаль. А я губу раскатал на честный заработок.
— Статус-то какой? — не отставал пузатый. — Ты вон какой здоровый. Ученик уже? Если да, то забудь, что я тебе сказал: такого куда угодно примут.
— Да куда там… Новичок я, — отмахнулся я.
— Ну тогда лучше не суйся к этим жадным утыркам… Мы год на них отпахали… Лучше бы лесорубами и дальше пахали, — вздохнул старый. — Ну-ка, подлейте ещё чутка! Холодно что-то…
— А баб каких предпочитаешь? — стоило пару окутать нас, как дедок оживился ещё больше. — В Алькантаре вдовушка есть, мельничиха. Хозяйство крепкое, сама в теле… Ты не смотри, что она тебя лет на десять старше. Зато будешь жить, как у Системы за пазухой, горя не знать. Деньги у неё есть. Да и симпатишная она… Эх, будь я лет хоть на двадцать моложе…
— Спасибо, дед, я оставлю шансы местным. А то они же меня одной ночью и прирежут.
— Эх ты, бесхребетный…
— Ну уж какой есть, — улыбнулся я.