Страница 50 из 73
— Степь склонилась! — голос царя катился над полем без всякой магии. — Мы собрали племена в единый кулак, и сегодня кочевники из ашшур узнали его вес. Это лишь первый шаг нашего единого царства!
Рёв поднялся снова и оборвался на середине, потому что сквозь строй к ставке бежал гонец со знамёнами Рик Холла — ближайшей крепости орков, из которой армия вышла на эту битву.
— Великий царь… — прохрипел он, склонив голову. — Срочный доклад из Тур Кламена! Срыв! На погребальном поле у Дир’Колла раскрылся портал! Крепость пала за ночь. Твари идут во все стороны широким фронтом и растут числом с каждым часом.
Гонец стянул со спины кожаный тубус и протянул его вперёд обеими руками.
— Здесь донесение коменданта Каргада, великий царь. Его писали прямо во время штурма и вынесли прорывом. До Тур Кламена добрались семеро, и оттуда каждое слово этой же ночью передали терминалом в Рик Холл.
Дир сломал печать и развернул листы. Почерк менялся от строки к строке: коменданта сменял писарь, писаря — снова комендант, а последние строки выводила уже третья рука.
'Моему Царю от коменданта Дир’Колла. Пишу, пока штурм не дошёл до донжона. Твари вышли из Срыва на погребальном поле, и голов нет ни у одной. Над плечами у каждой — пара живых щупов. Ими они слышат вместо ушей и видят вместо глаз, а на запахи идут вернее, чем варг на кровь. Пасти открываются где угодно: на брюхе или поперёк груди. И лапы сами носят им корм. Между собой твари не грызутся. Добычу делят по старшинству, а наших мёртвых уносят к ране, чтоб кормить тех, кто выходит следом.
Огонь и смола их жгут, но не останавливают. Имеются исполинских размеров твари ростом с донжон. Стрелы и катапульты их только злят. Легендарный свиток грозового разряда убил одного на месте.
Пришли их хозяева. Ростом они с орка, только худее. Тела прячут под плащами, лиц не разглядеть даже самым глазастым разведчикам. Твари слушают их волю через щупы и по одному их жесту из стада становятся войском. Оружие хозяев бьёт лучом тоньше пальца и прожигает башню насквозь до скалы за крепостью. Этот луч режет камень, что горячий нож масло. Живых тоже режет… Сражаемся до последнего, но силы наши тают. Скоро пойдём в прорыв, чтобы письмо донести до ближайшего города. Дир’Колл своё отстоял. Помяните нас на пиру'.
Ниже другим почерком, торопливо и с кляксами, было дописано:
«Комендант пал вместе с крепостью. Из сотни прорыва до Тур Кламена дошли семеро. Всё записанное подтверждаем своими глазами».
Дир дочитал, свернул листы и какое-то время стоял, глядя поверх строя туда, где за степью лежало сердце его царства. Знание, оплаченное четырьмя тысячами жизней, весило больше любой победы, одержанной им в этой степи.
Дир перевёл взгляд на пленных вождей и на дым над степью. Триумф превращался из пожара в маленькую искорку его заслуг как царя. Пока он грезил походами за старые границы, враг пришёл из совершенно другого мира…
— Поход завершён, — произнёс Дир, и двух первых слов хватило, чтобы барабаны умолкли. — Орда разворачивается. Гонцов — в Домен и в Дракорию. Пусть союзники знают, что пришло в наши земли, и пусть готовятся сами. Всё, что степь нам сегодня отдала, бросить здесь. Идём налегке. Доклад о продвижении врага мне каждый час. Перевести все крепости в боевое положение, трубить сбор воинов в каждом городе. И слова Каргада… — Дир поднял свёрнутые листы над головой, показывая их строю, — разослать терминалами каждому коменданту и каждому вождю. Эти строки оплачены гарнизоном Дир’Колла сполна. Пусть орда знает, что прибыли безголовые.
Он в последний раз оглянулся на разбитый стан, ради которого орда пересекла половину степи, и спустился с возвышения к варгам. Новая угроза — это вызов его власти, и он обязан с ней справиться своими силами. Да и новые союзники должны помочь. Пусть их союз и был заключён против Часовых, Срыв — это то, что угрожает им всем, потому как земли людей и драконидов довольно близки к месту прорыва. Так что им в любом случае придётся помочь, хотят они этого или нет.