Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 49 из 73

— Стены наши крепки, как и кулаки. Мы убьём столько тварей, сколько сможем, и расскажем нашим предкам о храбрости на посмертном пиру! А те, на кого укажет жребий, отправятся с докладами в ближайшие города и крепости, к нашему царю, и предупредят о том, как умерли защитники Дир’Колла! — громогласно объявил со стен комендант, обращаясь к воинам, собравшимся во дворе, и те ответили ему одобрительным рыком и стуком кулаков о нагрудники.

Гонцы к соседям и ставке царя ушли ещё до полудня. Ближайшие поселения принялись эвакуировать, а стойбищам Каргад приказал отправиться на север. Ушла едва ли половина: с середины дня мелочь принялась расползаться от раны кругами, и дороги вдоль поля стали дорогами смерти. Орда копилась на глазах у гарнизона крепости весь день, но к стенам не приближаясь. Тварей возле раны удерживала явно не сытость. Они грызли камни, желая заглушить это мерзкое чувство.

С темнотой горизонт со стороны погребального поля зашевелился и двинулся на крепость. Первую волну встретили по всем правилам орочьей войны. Шаманы выплеснули со стен кипящее масло, подожгли заготовленные и наполненные смолой ямы, создавая огненную преграду на пути тварей. Катапульты ударили по скоплению врагов.

Твари горели сотнями, но продолжали идти. Задние ряды лезли по спинам горящих, вминали их в грязь и катились дальше, к стенам. Вскоре появились летающие хищники. Они перемахнули через стены и стрелков и рухнули во внутренний двор крепости. Атаковали башни и площадки с осадными машинами.

Твари не просто убивали, они набрасывались на погибших и сжирали их, подставляя спины. Орки били в ответ и убивали их, но новая волна прибывала и с радостью сжирала и тех и других.

К концу первой волны ров перед стеной оказался завален тушами практически доверху, и по этой насыпи орда тварей шла уже без задержки. Стена держалась на упрямстве орков, купол над цитаделью гасил редкие магические атаки: среди монстров доминировали те, кто опирался на физическое развитие. Магов было мало, и, как правило, они были мелкими, незаметными на этом поле боя.

Надежды орков рухнули, когда к стенам вышли исполины… Их было двое, и каждый на голову выше донжона. Первый из них одним взмахом лапы смёл надвратную башню вместе с расчётом и сигнальным барабаном. Маги, стрелки, шаманы били по ним всем, что было, но эта живая башня выдерживала всё, что в неё попадало. Лишь небольшие раны были видны на теле после слаженных залпов.

Командир применил легендарный свиток грозового разряда, и магия уничтожила одного из монстров. Но уже было слишком поздно, а для второго не хватало ресурсов…

Крепость не успели восстановить до конца, а её защитники не были готовы к подобному натиску. Всё самое сильное оружие орков ушло вместе с царём и его армией, а здесь остались лишь службы снабжения, заботы о павших и строители. И всё же они все считали себя орками-воинами и сражались до самого конца.

Сотня всадников на варгах вырвалась через боковые ворота в отчаянную вылазку. Врубилась в сизую мелочь и исчезла под ней быстрее, чем на стене успели проорать приказ об отступлении…

Уже умирающая крепость отправляла в прорыв свои последние силы, надеясь не выжить, но сохранить знания об этой осаде для тех, кто придёт сражаться дальше вместо них. Пусть девять из десяти лягут, но последний расскажет всё, что узнал о монстрах из этой битвы. Тогда же у багрового, ещё не потемневшего портала из чужого мира появилось несколько существ, отличавшихся от всех прочих. Каждый из них был ростом с орка, несколько худее и скрывал свои тела под плащами-накидками.

В руках у каждого из пришлых лежало оружие из тёмного металла. Короткое, длиной едва ли в полметра. И ни один кузнец этого мира не признал бы в нём собрата своих изделий.

Одна из фигур подняла оружие в сторону южной башни, где на стрелковых площадках оставались прикрывать прорыв три десятка лучников и двое шаманов. Мгновение ничего не происходило, только варги во дворе прижали уши, а потом из оружия вытянулся луч не толще пальца. Он вошёл в основание башни, и с противоположной её стороны брызнуло расплавленным камнем — удар пробил кладку насквозь и угас лишь в скале за крепостью.

Фигура повела рукой, и луч пополз следом, вспарывая камень по прямой линии, и башня, срезанная у самого основания, осела по оплавленному шву и сложилась внутрь вместе с защитниками. Пыль ещё не улеглась, а пришлый уже опустил оружие и застыл у портала, с интересом глядя на притащенное монстром к их ногам тело орка.

С появлением этих обладателей странного оружия орда монстров переменилась сразу же. Щупы тварей разом повернулись к существам на холме, по рядам прокатилась дрожь, и серое море начало перестраиваться. Словно слушая своих вожаков, твари становились в строй, напоминающий боевой порядок.

Мелочь отхлынула от стен и пошла размеренными волнами в мелкие прорехи; часть принялась стаскивать трупы монстров и использовать их в качестве щитов, хотя крепость уже и так была практически мертва и не вела огонь по штурмующим врагам. Панцирные твари сбились клином и ударили в разбитые ворота, снося баррикады и расширяя проход.

Крепость пала спустя несколько часов штурма. Твари не брали пленных и не жрали на месте. Теперь убитых орков они стаскивали в кучи у пролома, чтобы распределить свою добычу, а мелочь волокла тела к погребальному полю, к ране, чтобы накормить тех, кто ещё шёл через неё в этот мир.

День спустя на дальнем степном порубежье армия Дира дожигала чужие кибитки. Кочевой союз племён с самой весны разорял пограничные стойбища и уходил в глубину степи прежде, чем подходили легионы. Дир Завоеватель вывел орду сам, перекрыл степнякам дорогу к большой воде и за два дня перемолол их воинство до последней сотни. Победа вышла полной: вожди союза лежали в один ряд перед ставкой, трофейные табуны сгоняли в наспех сколоченные загоны. И над всем этим висел в утреннем небе левиаток «Стрела Ветра» — корабль, за который царь когда-то отдал людям их философа войны.

Дир вышел на возвышение перед строем и вскинул секиру. Зеленоватое свечение рун на лезвии было видно даже при свете дня, и орда взревела так, что задрожали даже листья на редких кустах. Барабаны и трубачи играли песнь победы, задавая ритм праздника.

Дир слушал радость орочьей орды, и мыслями он уже шагал дальше, за край карты, к землям, до которых орки не добирались ни при одном из прежних царей.