Страница 21 из 73
Гварц подался вперёд, и всё его командирское спокойствие осыпалось, как штукатурка при обстреле. Он смотрел на карту с чистым, незамутнённым голодом, и по лицу его можно было читать вслух. Неверие сменилось узнаванием, узнавание — восторгом, а следом пришла главная гремлинская эмоция, и глаза маэстро забегали по нитям маршрутов, пересчитывая их в деньги.
—
Карту Магната
не подделать, — глухо выдал он наконец. — Системная вещь чужого не нарисует. Ты правда прошёл через Срывы на востоке, исколесил запретные леса за морем на юге и опасные земли злобных ящеров и драконидов на западе. Побывал у орков… Много где ты был…
— Довелось побегать. Ведь я авантюрист и исследователь. Местами меня никто не знает, ведь я там впервые, а кое-где обо мне слышали. Имя своё я предпочитаю держать в тайне, ибо на различных системных турнирах оно временами всплывает, и начинают появляться вопросы ко мне. Можете звать меня Странствующим Клинком, вместо реального имени. Иначе, боюсь, в ваш маэстрат вскоре наведается такое количество гостей со всего Большого Иша, что дышать станет трудно. И каждый будет искать меня. — Я свернул карту, и Гварц проводил её грустным вздохом. — Но у меня нет карты ваших земель. И у меня к тебе предложение, маэстро. Обмен. Мои данные на твои. Всё честно, Система такое умеет.
Он мигом отреагировал на моё предложение и рванул к висящей на стене карте. Тоже
Магната
, как я заметил.
[Желаете обменяться данными со своей карты Магната с маэстро Гварцем?]
— знакомое окно повисло между нами, и я быстро подтвердил свой интерес.
Приятно было получить нужные сведения, и не очень логичным было отдавать карты, полученные в своё время из рук императора Дракории и собранные собственным трудом. А значит, когда я отсюда уйду, со мной уйдёт и эта карта.
«Алиса, проследи, чтобы он её не размножил, пожалуйста. С меня сытный и вкусный ужин…»
«Умеешь ты убедить, эксплуататор лисичек…»
Я запустил руку в кольцо и выложил на ковёр подарок. Тело кристаллита легло между нами гроздью мутных сросшихся кристаллов размером с хорошую собаку, застывшую в прыжке.
Гварц замер, потом сполз с кресла и обошёл тварь кругом, не касаясь её. Что это такое, он явно не знал, но чутьё на ценности у его народа работает быстрее разума.
— Тварь из земель Срыва, — пояснил я. — Там из таких стены и рощи. Твоим мастерам понравится: материал режется, плавится и держит ману. Пусть проведут эксперименты, если хотят. Знания — это ведь тоже сила и деньги, верно?
Последнюю фразу я добавил намеренно и с удовольствием проследил, как Гварц с трудом глотает слюну. Подкупать такого, как он, талантами было бы слишком скучно. А вот тут на лице такая драма… Ух! Так и читаются его мысли, мол, если гость раздаривает тварей Срыва в качестве сувениров, то каков же сам гость⁈
Гварц выпрямился, посмотрел на меня снизу вверх совсем другим взглядом и учтиво поклонился:
— Наймись ко мне. У меня намечается спор с соседом, а спорить, имея за спиной человека, прошедшего через демонические земли и монстров Срыва, куда приятнее.
— Я проездом, маэстро. За вашими спорами я охотно понаблюдаю со стороны, но участвовать не планирую.
— Жаль… Но ты подумай. Я не поскуплюсь, уж ты мне поверь! Да и эти башнеголовые совсем не такие, как я! Жадные, наглые, охреневшие в край. Не чураются самых грязных методов… Скоро станет жарко…
Пока он говорил, я развернул обновлённую карту и впервые за долгие месяцы увидел на ней очертания дороги домой. Самого Домена там не было, зато западный край гремлинских земель упирался в цепь гор, и эту цепь я узнал с первого взгляда, пусть и с непривычной стороны. Коршуновы горы собственной персоной. Столица Тизалии лежала примерно на полпути к ним, и от её жирной точки к перевалам тянулась ниточка торгового тракта. По нему и пойду. Заодно и в гремлинскую столицу одним глазком загляну.
Свернув карту, я принялся играть роль прилежного гостя, пока мой шпион искал лиговцев, а Алиса от скуки отправилась следить за поварами и кладовой. Время пролетело быстро. Меня развлекали как могли и впарили мне кучу всякого-разного, но полезного: картечь и бочки с порохом, гремлинские зелья, машинное масло. Голема и боевые механизмы продавать Гварц не решился, но мы и так разменяли на тысячу талантов всяких гремлинских сувениров, и к концу дня он уже называл меня лучшим другом и самым приятным странником из всех, что заглядывали в его дом. Видимо, чем больше талантов ты оставляешь, тем большим другом ты считаешься.
Вечером маэстро закатил пир, и размах был весьма солидный, как для провинции. В углу зала стучал и высвистывал марши заводной оркестрион с латунным барабанщиком на крышке. За плечом хозяина застыл второй голем — поменьше того, что нёс вахту у ворот, зато с позолотой.
Гостей набралось немного: десяток офицеров да пара цеховых старшин. Отдельным явлением восседала вдова Гразза — хозяйка пороховой мануфактуры.
Аттида усадили ниже, среди свиты, и офицеры немедленно взялись испытывать его местным крепким пойлом. Проводник принимал каждую чарку с достоинством жреца во время ритуала, опрокидывал не морщась, и спустя час испытатели уже смотрели на него с суеверным почтением, а он на них — с лёгким недоумением бывшего бога, которого пытались удивить перебродившим соком.
Про вдовушку мне на ломаных жестах и через хохот успели рассказать соседи по столу: трижды вдова, три несчастных случая на производстве. И все три раза на заводе не было её самой. Прямо при ней делали ставки, переживёт ли она четвёртого мужа, что уже появился на горизонте, желая вложить собственные накопления в развитие её мануфактуры и стать совладельцем. Гразза невозмутимо жевала, а потом достала кошель и поставила на себя. Даже не скрывает этого! Ну и люди… То есть гремлины.
За спиной хозяина, помимо позолоченного голема, дежурили два телохранителя, и на них я засмотрелся отдельно. Друг за другом эта пара следила куда бдительнее, чем за залом: стоило одному сместиться на полшага, второй тут же выравнивал позицию. Соревнуются…
Гразза, дожевав, перешла к делам. Через Гварца, взявшего на себя роль переводчика, вдова довела до меня, что лучший порох в маэстрате делает она, потому что конкуренты долго не живут, и цены у неё честные. Для солидного гостя нашёлся бы и особый договор. Я пообещал подумать и перед отбытием закупить партию, но, зная гремлинов, продать мне испорченный товар втридорога они постараются. Тут к гадалке не ходи.
Напившись, маэстро начал откровенничать по душам: