Страница 154 из 157
После чего, разграбив несколько особняков и разбив пару особо тупых голов, военные снялись и исчезли на просторах столицы. Оставшиеся быстро сообразили, что не пройдёт и недели, как слухи о беззащитном и при этом очень богатом посёлке разлетятся по всей округе. В итоге, после недолгих споров, жители организовались и сформировали что‑то вроде дружины — благо с оружием и боеприпасами проблем не было. Конечно же, не обошлось и без небольшой войнушки, в которой «буржуи» за счёт лучшего вооружения уверенно разгромили «пролетариат». Сейчас всё было более‑менее спокойно, если не считать подкрадывающегося призрака голода и бушующего энергетического кризиса.
— Один бог знает, как зиму переживём, — устало пожаловался бывший миллионер.
Наш дом уцелел. Конечно, без лёгкого грабежа не обошлось, но перед отъездом всё, что с собой забрать не смогли, было спрятано в катакомбах под особняком, которые отец скромно назвал подвалом.
Естественно, в подвал просто так проникнуть было невозможно: сейфовая дверь надёжно берегла хозяйское добро.
Конечно же в закромах отца, имелся небольшой запас продуктов, воды и горючего для генераторов, но его явно не хватило бы на зиму для всей семьи.
Пару часов мы с отцом провозились с расконсервацией подвала и запуском генератора из экономии электричество, как и отопление, подавалось только в три жилые комнаты и кухню.
После ревизии оставшихся запасов стало окончательно ясно, что зима будет тяжёлой и крайне голодной.
— Пап, нужно к Иванову уходить, — рубанул я за ужином, на котором собралась вся семья.
Лазарь недовольно сдвинул брови и помрачнел, а я, приободрённый его молчанием, продолжил:
— У него шикарный отель в центре города до сих пор функционирует, как в старые времена. С едой вообще проблем нет. Как и с безопасностью — ну, ты сам знаешь о его технологиях.
Отец долго не отвечал, и я уже начал думать, что он просто проигнорировал меня.
— Он мне не доверяет, — ровным тоном произнёс отец.
— Во время нашей личной встречи он вместо себя прислал какого‑то робота — своего полного двойника.
— Ты что, хотел его «законтролить»⁈
— Да. Была у меня такая мысль. Согласись: имея его технологии и ресурсы, мы бы сейчас не думали, как пережить зиму!
Подавив рвущееся из меня желание отматерить отца, шумно выдохнул.
— Пап, ты же понимаешь, что через несколько месяцев мы реально начнём голодать!
— Что ты предлагаешь⁈ — зло бросил отец, сверля меня бешеным взглядом.
— Я поеду к нему и попрошу какую‑нибудь работу. Расстались мы вроде неплохо. Я даже предупреждал его о ядерных плюхах.
Глядя на угрюмое лицо отца, я думал, что он запретит мне, но вместо жёсткого и бескомпромиссного запрета он тяжело вылез из‑за стола и, сгорбившись, вышел из столовой.
«Будем считать, что это было „да“», — пробормотал я.
Мама печально вздохнула и промолчала. Несмотря на свой максимальный ранг силы паранорма, она всю жизнь жила в тени отца.
— Спасибо, мамуля, — чмокнув маму в щёку, я выбрался из‑за стола и пошёл в свою неотапливаемую комнату — наконец‑то разобрать вещи и спланировать поход в центр Москвы.
Это раньше, даже с учётом всех пробок, до центра можно было добраться за два‑три часа. Сейчас мне предстоял экстремальный пеший турпоход по районам, занятым бандами и озлобленными голодающими людьми.
Копаясь в сумке с вещами, я неожиданно наткнулся на телефон, который мне дал Иванов в последнюю нашу встречу.
— Крутая была мобила. Жаль, сейчас просто бесполезный кусок пластика, — по привычке бездумно ткнул пальцем в кнопку включения и удивлённо замер.
Экран вспыхнул привычной заставкой, показывая заряд — пятьдесят пять процентов.
— Охренеть! Он же у меня не меньше пяти месяцев пролежал! Что там за ядерный «Дюрасел» стоит⁈
Я уже хотел его отключить и убрать обратно в сумку, как вдруг заметил, что, кроме заряда батареи, телефон показывает устойчивую связь.
— А это что ещё за нахер!
Сам себе не веря, открыл список контактов и практически не глядя ткнул пальцем в первый попавшийся.
— Альбина.
Эту девушку я почти не помнил, вроде бы работала моделью в каком‑то агентстве, занималась блогингом и, кажется, продавала какие‑то курсы.
— Привет из прошлой счастливой и беззаботной жизни, — пробормотал я, слушая, как приятный женский голос утверждает, что абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.
— Виктория.
Вику я помнил, но не целиком; в основном в памяти осталась только грудь четвёртого размера с неправильным ореолом вокруг сосков.
Ожидаемо, Виктория тоже была недоступна.
— Ха! В кои‑то веки стала недоступной, — грустно пошутил я, набирая следующий номер. На этот раз звонил одному из сослуживцев времён моей работы в спецназе, с тем же результатом.
Дальше, чисто из спортивного интереса, стал звонить подряд на все номера и был изрядно удивлён, когда вместо уже привычной фразы о недоступности абонента услышал давно забытые гудки.
— Ни хуахуа! Это кому я звоню? — бросив быстрый взгляд на экран, увидел, что это ещё одна девушка из прошлой жизни.
— Интересно, чего это Таня таскается с бесполезным телефоном?
— Алло! Лёшенька! Как ты до меня дозвонился⁈
Терпеливо переждав вал эмоций и вопросов, наконец‑то смог вставить слово:
— Привет. Что делаешь?
— Я⁈
Растерянность в голосе девушки не услышал бы только глухой. Шутка не зашла, и мне опять пришлось пережидать небольшую истерику. В конце концов Таня успокоилась и почему‑то стала радоваться восстановившейся связи. Я деликатно промолчал, что, скорее всего, как только я отключусь, связь у девушки тоже исчезнет.
«Интересно, как Иванов умудряется обходиться без сотовых вышек?»
В ходе дальнейшего разговора выяснил, что девушка сейчас проживает в Подмосковье, на территории какой‑то войсковой части, и, кстати, там же и работает.
— А трудишься кем? — поинтересовался я без задней мысли.
— Я?!. В столовой поваром работаю.
— Серьёзно! Ты же даже яичницу не могла приготовить!
Через мгновение я догадался, кем может работать девушка во время вялотекущего апокалипсиса в военной части, не имеющая никаких полезных навыков.
— Ну, я рад за тебя. По нынешним временам очень неплохо устроилась.
— Лёшенька, а ты можешь меня отсюда забрать?
— Э‑э‑э, могу, наверное, но зачем? Вряд ли ты найдёшь другое такое же место, а к себе я тебя взять не могу — сам беден как церковная мышь.