Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 153 из 157

— Ну вы и суки! — выкрикнул я, открывая огонь. Несмотря на вес пулемёта, дополнительно отягощённого двухсотпатронным коробом, и дикую отдачу, я не промазал, срезав всех стрелков одной очередью: с такого расстояния против пулемётного калибра бронежилеты не помогли.

Замелькали системные сообщения, поздравляя меня с меткой стрельбой.

Несмотря на не самый красивый поступок, никаких претензий к матери я не имел: знал, что чем больше она растягивает щит, тем он слабее.

До самых лифтов мне пришлось пятиться: уж очень настырными оказались бойцы «спецуры». Короткими очередями я выбил самых обезбашенных, загнав остальных в коридоры.

Возле лифтовых шахт отец открыл спецключом незаметную стальную дверь и быстро скользнул в узкий коридор.

Я заходил последним: дождавшись, когда Аго с трудом втиснется в дверь, длинной очередью загнал бойцов обратно за угол, успев срезать самого нерасторопного, и получил две пули в грудь.

Покачнувшись, сделал шаг назад и морщась от боли, заскочил в коридор, поспешно захлопнув дверь, по которой тут же застучали свинцовые кулаки попаданий.

Не обращая внимания на боль в груди, запер дверь по цепочке переданными ключами и побежал догонять семью, по дороге вытряхнув из пробитой пулями футболки два сплющенных комочка свинца.

На всякий случай на одном из поворотов поставил хитрую неснимаемую двойную растяжку из трёх гранат.

Почти три часа нам пришлось петлять по лабиринтам бетонных коридоров и технических помещений, пока в какой‑то момент мы не упёрлись в очередную стальную плиту, которую здесь скромно именовали дверями.

— Дальше — метро.

Хрипло произнёс отец усталым голосом, пытаясь провернуть ключ в ржавом замке.

— Чёрт! Кажется, заклинило.

— Алексей, давай ты.

Отец отошёл, дав мне доступ к замку. Вместо того чтобы пытаться провернуть заевший замок, я, хорошенько вложившись в удар, пнул дверь, от чего она просто вылетела в тёмный тоннель.

— Сила есть — ума не надо, — пробурчал раздражённый длинным забегом отец.

Дальше был долгий путь по рельсам в кромешной темноте. Точнее, кромешной она была только для родителей и Юи, для меня и Аго — скорее сумерками. Причём час спустя я вдруг стал видеть гораздо лучше.

Из любопытства заглянул в лист персонажа и обнаружил новую характеристику:

— Ночное зрение: 4,5 ед.

Выбрались мы на какой‑то незнакомой станции, хотя, если честно, для меня они все были незнакомые. За всю жизнь в метро я был раза три. Мне почему‑то казалось, что станции будут заселены — всё‑таки по Москве были нанесены ядерные удары. Но конкретно эта станция встретила нас тишиной и запустением. Спотыкаясь и матерясь сквозь зубы, наша маленькая группа выбралась к неработающему эскалатору. Здесь тоже не обнаружилось никаких следов постоянного пребывания людей.

— Так, мы на Арбатско‑Покровской ветке, — бормотал отец в полной темноте, придерживая меня за плечо.

— Значит, это либо Строгино, либо Крылатская.

— Это Мякинино, — перебил я отца.

— Откуда знаешь? Ты в метро‑то никогда не был.

— На стене написано.

Выбрались мы из‑под земли в выставочном павильоне «Крокус Экспо». Здесь я пару раз был, поэтому место узнал сразу.

Кстати, людей здесь тоже не было, зато имелись следы обширного пожара и куча стреляных гильз.

— Пап! Дальше‑то куда?

Похоже, на этот случай у отца плана не было — уж слишком долго он молчал.

— Домой, — тяжело уронил Лазарь после длинной паузы.

«А если наш дом разграблен и сожжён?»

Вслух я, конечно же, ничего не сказал.

Покинув полуразрушенное здание «Крокус Экспо», пошли в сторону Рублёво‑Успенского шоссе. Если верить Google Картам, до нашего дома было пятнадцать километров.

Первую разумную жизнь мы встретили уже через несколько минут.

Как‑то непривычно, обыденно и просто нам навстречу попалась группка женщин и девушек, несущих пластиковые пятилитровые бутылки с водой. Судя по худым лицам и испуганным глазам женщин, жизнь их не баловала. Естественно, девушки «гуляли» не в одиночестве: нашёлся и охранник — небритый мужик лет пятидесяти с двустволкой.

— Бог в помощь, — произнёс я любимую присказку покойной бабушки, обаятельно улыбаясь симпатичному девичьему личику.

Мужик, нервно тиская цевьё ружья, набычился сверля нас ненавидящим взглядом, но оружия на нас все же направить не посмел. Пулемёт, что я небрежно держал в руках, недвусмысленно смотрел своим чёрным зрачком в сторону охранника.

Лазарь, как всегда, взял переговоры на себя, быстро выведав у испуганных женщин о большой общине, живущей в частном секторе неподалёку. Как выяснилось, испугались они далеко не на пустом месте. Буквально в соседнем районе расположилась крупная банда, которой община платила за «крышу». Также бандиты похитили несколько женщин и убили одного мужчину, который попытался вернуть свою дочь.

Естественно, Лазарь не впечатлился проблемами местных, хотя информацию на ус намотал.

Три часа спустя мы наконец‑то добрались до родной «деревни». Я уже мысленно готовился увидеть разграбленный и частично сожжённый посёлок, но, к моему удивлению, посёлок был практически цел, за исключением пары особняков на окраине, маячивших чёрными от копоти стенами и проваленными крышами.

Естественно, военных, охранявших посёлок, давно уже не было, но неожиданно в оставленной ими бетонной коробке блок‑поста обнаружились часовые с охотничьими карабинами. Причём я даже узнал одного из стрелков. Им оказался наш сосед через два дома — владелец крупной сети аптек. Конечно же, сейчас от лоснящейся самодовольной ряхи не осталось и следа, но рыбьи, слегка навыкате, глаза были по‑прежнему узнаваемы. Через десяток секунд опознали и нас.

— Виктор Петрович⁈ Вот так встреча!

Аптекарь, улыбаясь, словно встретил любимых родственников, выскочил из бетонной коробки и, подскочив к отцу, схватил его за руку.

Лазарь поморщился, но руку отнимать не стал.

Через десять минут у нас была нехитрая история посёлка. После того как мы переехали в подземный бункер, военные ещё месяц охраняли посёлок, пока в какой‑то момент неожиданно не поняли, что ими давно никто не командует и, по сути, они предоставлены сами себе.