Страница 151 из 157
Противодействие началось с моего увольнения. Мне официально вручили бумагу, что моя мутная должность «референта» упразднена и я лишаюсь всех положенных мне благ в виде питания по первой категории, положенных мне апартаментов и зарплаты. Последнее было местное ноу‑хау: зарплату платили не деньгами — кому сейчас нужна эта резаная бумага? — а виртуальными баллами полезности. Которые, кстати, можно было потратить в «Лас‑Вегасе» — так просто и незамысловато назвали в народе уровень, где сосредоточили все увеселительные заведения.
Моё увольнение ничего не изменило: жил я и так с родителями по настоянию отца, а кормился матушкиной стряпнёй, что была никак не хуже «питания первой категории».
Правда, оказалось, что бездельников в Городе быть не может и каждый здоровый гражданин обязан трудиться там, куда его пошлют «комиссары» — так странно называли ответственных за ярусы.
Меня устроили скотником на свиноферму на нижнем уровне. Правда, на работу я так и не вышел: влияния отца хватило, чтобы меня перевели помощником участкового, отвечающего за наш ярус. Правда, туда я тоже не вышел: вместо этого я целыми днями болтался по этажам или рубился в компьютерные игры.
Следующей работы лишилась мама: её уволили как лицо, утратившее доверие работодателя, — причём это была официальная причина. Правда, перевести её скотницей или ассенизатором не успели: отец, поднабравший влияния и сторонников, устроил её участковым на нашем ярусе. Прежний вдруг скоропостижно скончался от инсульта. Кстати, его «случайная» смерть одним махом подняла градус противостояния президента и Лазаря. Вылилось это в его собственное увольнение и череду кадровых перестановок.
Лазаря это не смутило: к этому времени он имел связи и должников буквально везде, поэтому легко навербовал себе новых сторонников при власти. В итоге у «гаранта» не осталось выбора, кроме как арестовать Лазаря, обвинив его в сепаратизме. Для чего на наш ярус был направлен полицейский наряд. Естественно, им не дали даже приблизиться к нашим апартаментам, банально вытолкав их с этажа, навалившись толпой.
— Готовься, Алексей, — произнёс зашедший ко мне отец. — Сейчас они там почешут свои бестолковки и отправят на моё задержание роту спецназа.
— Думаешь, дойдёт до крови? — встревожился я.
Лазарь усмехнулся.
— Практически уверен, что без этого не обойдётся, но, скорее всего, не сейчас. А вот после того, как «спецура» получит по соплям, вот тогда можно ожидать шальной пули.
— Разве не логичнее для президента было бы ухлопать тебя сразу и не плодить сущности?
— Если бы дело касалось только его, то я бы давно получил свою пулю. Вот только в его окружении немало людей, для которых мои услуги буквально жизненно необходимы.
— Значит, ты уверен, что массовых вооружённых столкновений с ним не будет?
Лазарь самодовольно улыбнулся с видом гроссмейстера, просчитавшего партию на двадцать ходов вперёд.
— Кишка у него тонка!
Если честно, я сомневался: мне «гарант» показался человеком решительным, но отец знал его гораздо дольше, и я решил, что ему виднее.
Рукопашной схватки с целой ротой спецназа я не боялся: за последнее время я неплохо так поднабрал в характеристиках, при этом ничего для этого не делая. Хотя отец это объяснял странным механизмом моей силы, поглощающей энергию живых существ при их умерщвлении и пускающей накопленную энергию на усиление имеющихся характеристик или адаптацию к новым угрозам. А если учесть, что за последние полгода я забил больше скота, чем профессиональный забойщик за десять лет работы, то взрывной рост становился понятным. Кстати, кроме животных мне пришлось пострелять и по людям.
Если верить цифрам в интерфейсе, то физически я стал сильнее более чем в два раза. А если учесть, что я и раньше считался сильным «супером», то сейчас я проходил по верхней планке «физиков».
Конечно же, никто не собирался выставлять меня в одиночку против сотни бойцов: вместе со мной в планируемой драке должны были участвовать и мои миньоны. Волосатый Аго, для которого по спецзаказу сделали эрзац‑броню, и Хань Юи — девушка, несмотря на кажущуюся хрупкость, была мастером восточных единоборств. Конечно же, нашей троицей список бойцов не ограничивался: кроме пяти десятков крепких мужиков в бронежилетах на бои были заявлены ещё семь паранормов — в основном из числа «физиков» или тех, чьи способности походили на рукопашный мордобой.
Спецназ, вооружённый дубинками и прозрачными щитами, прибыл с трёх направлений: две партии по тридцать‑сорок человек пришли по лестницам, ещё одна поднялась на грузовом лифте.
Мне и Юи — именно они и достались.
Так как на рандеву мы прибыли сильно заранее, то успели договориться с Юи, как будем действовать. Если честно, азиатка мне была не нужна и даже мешала. Несмотря на свой статус мастера боевых искусств, она по‑прежнему была самым обычным человеком.
Двери грузового лифта распахнулись, обнажив своё стальное нутро, заполненное боевым мясом, облачённым в бронежилеты.
— Идёт спецоперация, гражданским немедленно покинуть территорию! — завопил мордоворот за прозрачным щитом, заметив нашу пару, стоящую прямо напротив лифта.
Усмехнувшись, я показал ему средний палец. Юи презрительно скривила губы и вынула из специальных держателей на пояснице пару дубинок, носящих странное название «тонфа».
— Задержать! — проорал всё тот же крикун, и вся орава чёрным цунами выметнулась из лифта.
Похоже, церемониться с нами не собирались. Первый же набегающий мордоворот уже замахивался своей дубинкой, целя мне в голову.
— Ну, раз такое дело, — произнёс я и буквально вбил в грудь громиле мощный фронт‑кик. Если бы на нём не было бронежилета, скорее всего, я просто проломил бы ему грудную клетку, а так он просто резко сменил направление движения на противоположное и улетел в толпу товарищей, свалив сразу несколько человек.
— Это громила! — заорал командир отряда.
Не став дожидаться газа или ещё какой‑нибудь дряни, прыгнул вперёд и заработал кулаками. Несмотря на всю свою бронированность, бойцы под треск своих костей разлетались, как кегли.
За спиной Юи что‑то пронзительно выкрикивала, но пользы от неё было маловато: её дубинки против бронированных спецназовцев, которые, к слову, не сильно‑то и уступали ей в искусстве мордобоя, были полностью бесполезны.