Страница 150 из 157
Точнее будет сказать, люди Свиридовой перестали пытаться захватить ещё один склад и стали активнее грабить уже захваченное. Мои «орлы» тоже не могли пойти в наступление, так как, по сути, воевать там умел один Фёдоров. Но отпускать его одного против почти двух сотен головорезов, у которых имелось и тяжёлое вооружение, а самое главное — отмороженный Харт, я не рискнул.
— Ничего, вы своё получите через семнадцать минут! — злобно пробормотал я, кинув взгляд на таймер подлётного время дронов, несущих баллоны с отравляющими веществами.
Смотреть в прямом эфире, как погибают от газа сотни людей, я не стал и переключился на заокеанский «канал».
Благодаря спутникам, которых я в немалых количествах вывел на орбиту, у меня имелась полная картина «ответного привета».
Кстати, в сам славный город Вашингтон попала только одна ракета, остальные были либо сбиты на подлёте, либо упали где‑то на окраине, не нанеся особого ущерба — если, конечно, так можно сказать о ядерных бомбах. Хотя, на мой взгляд, город пострадал сильнее, чем Москва. Кроме столицы, «ответку» получили ещё десяток городов, но сильнее всех не повезло Чикаго: из пяти ракет три ударили точно в цель. Одна рванула прямо в центре, а две другие — в промышленных районах.
— Не повезло.
Картины масштабных городских и лесных пожаров меня не привлекали.
Когда я «вернулся» на свой берег океана, всё уже было кончено. Скупое утреннее солнце равнодушно освещало сотни тел, сплошным ковром покрывавших всё пространство перед складами и частично дорогу, ведущую в частный сектор.
Среди мёртвых тел ходили мои люди в своих футуристичных экзоскелетах, конечно же оборудованных замкнутыми системами дыхания. Зоха со своими бойцами находился несколькими сотнями метров дальше, не рискуя подойти ближе. Светло‑зелёную дымку газа, что даже и не думала рассеиваться, с его места через бинокль было отлично видно. Я специально сделал такой стойкий газ на случай, если хитрый чечен решит, что в последний момент можно немного подкорректировать условия нашего договора в свою пользу.
— Владимирыч!
Погрузившись в свои мысли, я вздрогнул, когда из наушника раздался голос Фёдорова. Боевик по его запросу соединил моего первого миньона со мной.
— Слушаю.
— Смотри, кто тут у нас.
Через мгновение нейросеть переключилась на нашлемную камеру Фёдорова и продемонстрировала мне мёртвое тело Харта. Судя по его синюшному лицу, искажённому предсмертной мукой, умер паранорм крайне плохой смертью.
— Собаке и смерть собачья! — злобно прокомментировал Фёдоров.
С Зохой я рассчитался, как говорится, не отходя от кассы, отгрузив ему десять тонн разных круп, подсолнечного масла и свиной тушёнки. Последнее сделал только потому, что Зоха при расчёте стал понемногу борзеть. Почему‑то вдруг решив, что я теперь просто обязан нанять его для охраны складов, он вынудил меня через киборга, что изображал меня, намекнуть ему, что я отлично знаю, где они живут, а газ, который, к слову, к этому моменту только начал разлагаться, у меня ещё имеется.
Зоху это отрезвило. Что‑то злобно пробормотав на родном языке, сдал назад.
На этом наше общение закончилось, и мы расстались хоть и не врагами, но точно не друзьями.
Травин.
Жизнь в подземном городе мне не понравилась с первого же дня. Правда, после ядерных ударов по Москве я на некоторое время изменил своё мнение, но, когда узнал, что столица практически не пострадала и люди продолжают там жить, принялся уговаривать отца вернуться в поместье. Как обычно, Лазарь был упрям до изумления. Правда, сейчас он пытался объяснить мне движущие им мотивы.
— Ты пойми: если мы всё бросим и вернёмся в Москву, что, кстати, будет сделать не так уж и просто, то мы там окажемся предоставлены сами себе. На текущий момент президент практически ничем не управляет и вряд ли сможет вернуть себе всю полноту власти. Его влияния, худо‑бедно, хватает только на этот подземный город.
— У тебя же есть связи, ресурсы! Люди, в конце концов!
Лазарь усмехнулся.
— И кем я там стану — очередным главарём банды?
— А здесь ты кто?
Кажется, тот разговор заронил в душе властолюбивого отца зёрна сомнения, так как он стал активно вести какую‑то подозрительную деятельность: каждый день встречался с огромным количеством людей, ведя с ними странные разговоры. Примерно через месяц я заметил, что вокруг отца стала образовываться своеобразная свита. И только когда в ней замелькали военные — в основном командиры среднего звена, — я всё понял. Лазарь готовил военный переворот. В демократичные выборы я не верил и в лучшие времена.
Меня в свои дела отец не посвящал, хотя, судя по резко возросшему арсеналу в наших апартаментах, в своих раскладах учитывал: всё‑таки, как ни крути, я считался сильным боевым паранормом.
Меня же вся эта подковерная возня дико раздражала. Отстранившись от всех этих тайных сходок и бесконечных разговоров, я уходил исследовать подземный город, прихватив с собой моего миньона — Волосатого Аго.
Кстати, судя по планам, неполный комплект которых у меня имелся в телефоне, город был рассчитан на проживание как минимум пятидесяти тысяч человек, но в итоге жило в нём чуть больше пяти.
Конечно, пускали меня далеко не везде, несмотря на мой статус «человека президента». Например, в арсенал я попасть не смог, зато в оранжереи и теплицы меня запустили без проблем, а вот на склады длительного хранения продуктов — нет.
Естественно, телодвижения отца не остались незамеченными спецслужбой, но при этом обвинить Лазаря было не в чем, так как напрямую он ничего и никому не предлагал — просто набирал сторонников.
Конечно, будь на его месте любой другой, то такого индивида просто тихо бы убрали, пустив на удобрения где‑нибудь в теплицах на нижних ярусах. Но Лазарь, кроме того что и сам был неслабым «супером», так ещё и имел нехилую поддержку в народе — всё‑таки единственный целитель. Плюс не стоило забывать, что его жена, моя мать, работала в охране президента, то есть имела доступ непосредственно к тушке «самого». Ну и я, пусть и чистый боевик, но имеющий странные способности доставать из ниоткуда преданных людей, — вроде бы мелочь, но это пока не дашь каждому миньону автомат или пояс шахида.