Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 8 из 56

Глава 3

До вечера ничего не происходило. Оленька успела подремать, приготовить на ужин судачка в белом соусе и даже посмотреть милый старый фильм из собственной коллекции советского кино. Смотреть, как герой штурмует очередную высоту социалистического соревнования, а верные друзья ему в том помогают и поддерживают, почему-то теперь из глубины прожитых лет было необычайно приятно.

Когда-то такие фильмы навевали на Оленьку скуку, герои казались примитивными, словно Вася — Петя, жившие в соседнем доме. Но теперь Оленька смотрела старое кино другими глазами. Смотрела и поражалась тому, какие цельные, сильные и очень искренние люди жили когда-то в ее стране. И ведь реально помогали друг другу, переживали друг за дружку. И ведь герои кино были списаны с характеров самых обычных людей, то есть такие герои жили в каждом соседнем дворе.

От размышлений ее отвлек стук в дверь, и Калачик с диким лаем сорвался с места. Он помнил, что первая и главная его обязанность — сторожить свою хозяйку и дом. Впрочем, песик быстро успокоился, потому что пришла всего лишь Светлана, которую он не только знал, но и очень любил.

И пока Калачик, виляя хвостом, нарезал вокруг гостьи круги почета, Светлана призналась:

— Не знаю, что и делать. Мне никто так и не позвонил.

— Ты насчет козы?

— Насчет нее самой, — подтвердила Светлана. — И что за животное, будь она неладна. Зачем я ее купила? Не купила бы, сейчас и голова бы не болела.

— А что еще случилось?

— То и случилось. Вечер уже, скоро ее доить нужно. Если не подоить, то у нее мастит может начаться, вымя опухнет.

— Тебе-то не все ли равно, что там у нее с выменем случится, ты же ее зарезать хочешь.

— Не хочу я! Что я, садистка какая-нибудь? Но какой у меня другой выход?

Оленьке очень хотелось сказать, что не надо было и затевать эту историю с козой, Светлану предупреждали, что могут быть проблемы, но она, как обычно, никого не послушалась. Да, Оленька могла бы такое сказать, но не стала. Перед глазами стояли герои ее фильма, молодые коммунисты и комсомольцы, те никогда не бросили бы друга в беде.

— Я полностью тебя поддерживаю, но я тоже не знаю, что нам делать с козой.

— Катюша пошла к Андрею Георгиевичу. На его ферме есть работники из деревенских, может, они подскажут, как быть.

Вот только вернувшаяся Катерина выглядела какой-то ошеломленной.

— Ой, девочки, что я сейчас видела!

Плюхнувшись за стол, Катюша жадно повела глазом.

— Мне бы водички. Или чайку.

— Ага! Еще скажи, с печенькой! Говори, что увидела? Поможет нам Андрей Георгиевич?

— Вряд ли! Не до нас ему. У него там целая сходка разных баб. Песни поют, музыка играет, фонарики всюду развешаны. А самое главное, женщины-то все полуголые! Бегают! Веселятся!

— И что, много их?

— Я не считала, но мне кажется, что не меньше четырех-пяти.

— И кто они такие?

— За остальных я не скажу, лиц не смогла разглядеть, но одну из них я знаю. Яна, работает на ферме у Андрея. Живет в соседней деревне.

Услышав, Светлана очень оживилась:

— Так это как раз то, что нам нужно! Тетка должна разбираться в козах! Позовем ее к нам, пусть поможет.

Но Катерина воспротивилась.

— Даже и не думай! Я не пойду! Как ты себе представляешь? У них там праздник, а мы к ним с нашей козой? Ни за что!

— У них не займет много времени. Сходят, глянут и снова пусть празднуют.

— Дело даже не в том.

— А в чем?

— Ты серьезно ничего не понимаешь? Андрей что-то там отмечает, он позвал к себе этих баб, а про меня даже не вспомнил.

— Ты же у него не работаешь. Может, у них какой-нибудь юбилей. Два года их ферме, например. Или год, как он получил звание лучшего птицевода области. Ты к такому званию никакого отношения не имеешь, вот тебя и не пригласили.

— Если уж Андрею и присвоили какое-то звание, так это знатный куровод! Разводит куриц вроде меня!

— Значит, не пойдешь к ним?

— Ни за что!

— Ладно, тогда я пойду.

Катюша не возражала.

— Иди. У тебя с ним ничего не было, тебе не обидно.

И как только их подруга хлопнула дверью, обратилась к Оленьке:

— У тебя совсем нет чего-нибудь вкусненького? Например, твоего борща?

— Там только для Калачика порция осталась.

— Да? А сладенького? — Катюша не сдавалась. — Меня прямо всю трясет от возмущения. Если не поем сахаров и углеводов, могу потерять сознание от злости.

В духовке у Оленьки стояла еще теплая творожная запеканка. Высокая, благоухающая ванилью, с изюмом из собственного выращенного в теплице винограда, посыпанная сверху густым слоем кокосовой стружки, смешанной с сахарной пудрой. То была не запеканка, а райское наслаждение, воздушная влажная сырная масса внутри с золотистой хрустящей корочкой снаружи. Оленька давно уже предвкушала, как отрежет первый кусок. В начинке был домашний творог, яйца от собственных курочек, чуть-чуть крахмала и много-много изюма. Изюм был заранее подготовлен, еще за сутки он заливался портвейном, разбухал в нем, отчего по кухне теперь разносился не выразимый словами аромат.

И Катюша его учуяла. Еще бы не учуять, с ее-то страстью к изделиям кулинарии!

— Пахнет у тебя очень уж вкусно, — заявила она, повертев носом и вопросительно уставившись на Оленьку.

Мысли у Оленьки заметались. И как же ей быть? Отдать запеканку на растерзание Катьке? Но королевская запеканка заслуживала к себе такого же уважительного отношения. Ее нельзя было взять и просто начать есть. Нужно было соблюсти целый ритуал, который начинался с правильного и равномерного извлечения запеканки из печи. Торопиться тут было никак нельзя, внутри она была такой нежной, что Оленька нарочно оставила ее в духовке, чтобы та немножко стабилизировалась. Отдать запеканку прямо сейчас Катюше — значило обречь десерт на погибель. Оголодавшая и истосковавшаяся Катюша не оставит от запеканки ни крошечки. Не говоря уж о том, что, пока запеканка не застыла, ее нельзя было резать из-за риска, что вся она просто растечется и потеряет форму.

— Подожди немножко, я что-нибудь придумаю.

К счастью, пока Оленька возилась, заваривая чай с цветоносами душистой садовой земляники, вновь появилась Светлана.

— Там ни души, — заявила она, вперив взгляд в Катюшу. — Ни во дворе, ни в доме. Ты точно видела Андрея и тех женщин?

— По-твоему, я, что же, выдумываю?

— Просто странно. Никакой музыки, ни единого фонарика, темно, тихо. Я постояла у калитки, позвонила, покричала, мне никто не ответил.

— Наверное, уехали, в другом месте будут праздник продолжать.