Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 36 из 56

— Так просто к ней не попасть, но я уже записала нас троих к ней на прием.

— Что за прием?

— По телефону ее приемной мне сказали, что к ней обычно не так-то легко попасть. Нам сказочно повезло, что именно сегодня образовалось окно. И нас примут.

— Она кто вообще такая? Почему к ней на прием нужно записываться заранее?

— Попробуйте угадать.

— Депутат?

— Врач?

— Не совсем врач, скорее, психолог. Она проводит личностные тренинги по активации глубинных структур женской сущности.

— А! — скривилась Светлана. — По ушам людям ездит!

— Помогает женщинам обрести счастье и гармонию, разбудить в себе силу древнего матриарха.

— Кого? А! Понятно. Значит, дамочка всерьез агитирует за возврат матриархата. Как ее зовут, кстати?

— Марианна. Марианна Трубецкая.

— Княжеских кровей, значит?

— Увидим.

Отвезти их в город вызвалась Светлана. И пока она крутила свой руль и следила за дорогой, Оленьке с Катюшей была предоставлена полная свобода действий, которой они и воспользовались. По дороге подруги изучили профиль Марианны, благо информации о ней в соцсетях было много, вот только вся она была какая-то противоречивая.

Кто-то утверждал, что Марианна — маяк в пучине житейских невзгод и после встречи с ней жизнь совершенно поменялась, причем поменялась в лучшую сторону. Другие с пеной у рта утверждали, что Марианна наглая лгунья и все ее тренинги — развод людей на бабки. Что интересно, первая часть состояла преимущественно из женщин, а вторая подписывалась почти единодушно мужскими именами. Видимо, то были мужья, недовольные пробудившимся в их женах матриархом.

Прием страждущих изменений в жизни Марианна вела в салоне «Дамское счастье». Когда-то салон был обычной трехкомнатной квартирой, впоследствии переведенной в статус коммерческой недвижимости. В первой комнате располагалась парикмахерская, где трудились два мастера, мужской и женский, и где также делали маникюр. Во второй комнате уместилась гадалка — женщина неопределенного возраста с удивительно невзрачной внешностью, но способная, по отзывам, предсказать будущее по массе вещей, начиная от костей крупного и мелкого рогатого скота и заканчивая обрезками ногтей предмета интереса. И наконец, в третьей комнате властвовала собственно сама Марианна.

Подруги чуточку смущались, им хотелось произвести на Марианну наилучшее впечатление, но они не знали, как этого достичь. Марианна встретила их в роскошном алом платье, спускающемся с плеч и до самого пола. Оно было унизано нитками с бусинами из горного хрусталя, отчего казалось, что на Марианну сверху упала огромная хрустальная люстра. Разглядеть саму внешность жены Эдуарда Минеевича за плотным слоем румян и пудры не представлялось возможным. Единственное, что подруги поняли, — Марианна невысока ростом, а глаза у нее зеленые. Волосы были длинными и черными, но, скорей всего, на голове у нее был парик.

— Рада вас приветствовать в своем центре спасения женских судеб. Свершилось! Вы пришли ко мне! А это означает, что вы уже сделали первый шаг к осознанию собственной силы и величия. Могущество нам имя! Запомните главное! Мы с вами женщины, мы самой судьбой призваны управлять этим миром. Не верите? Вспомните! Когда у руля стоит женщина, то все идет превосходно. Стоит до власти добраться мужчинам, как начинаются никому не нужные войны, голод, разрушение и нищета. Женщины — это здоровье, благополучие потомства, мир и порядок в стране и доме. Мужчины — разрушение и хаос. Такова их природа. И не надо их за это осуждать, это надо просто учитывать.

— Если все так, значит, замуж за них выходить не стоит?

— Ну отчего же? — хитро улыбнулась Марианна. — Если индивидуум стоящий, легко управляемый и в быту неприхотливый, то можно попытаться вылепить из него верного союзника, защитника, а со временем даже спутника. Но всегда нужно помнить о его природе и не удивляться, если однажды он от вас самым подлым и вероломным образом попытается удрать.

Последняя фраза несколько выбивалась из контекста речи, и Катюша непроизвольно брякнула:

— Вы же сейчас про своего бывшего мужа говорите?

Глаза у Марианны расширились, и теперь стало очевидно, что они у нее и впрямь зеленого цвета. Не того яркого изумруда, а, скорее, как бутылочное стекло.

— Вы кто такие? Откуда знаете про моего мужа?

Пришлось ей рассказать.

— Тю! — огорчилась Марианна. — Так вы не клиентки? Чего сразу-то не сказали? Я бы тут перед вами не выделывалась, силы не тратила. Надоело, если честно, втирать всяким дурам дичь об их исключительности. Но что делать? Жить-то на что-то надо. Вот и приходится их кожи вон лезть и выдумывать всякую чепуху про величие женского рода. Бабам заходит, мужья только их потом жалуются. Но с ними у меня разговор короткий: не соответствуешь своей женщине, нечего на других свои комплексы разбрызгивать.

— Нам бы все-таки про Эдика узнать.

— А что с ним такое?

— Когда вы видели своего мужа в последний раз?

— Дайте подумать. Месяц? Нет, уже больше.

— Вы с ним разводитесь, а почему?

— Так тут никакой тайны нет. И криминала тоже. Он человек легко увлекающийся, падкий на всякие соблазны. Не сумел устоять против искушения и мне изменил. А я их застукала. Ну и проучила обоих. И его, и его рыжую зазнобу. А потом выгнала. Сковородкой. Отличная, скажу вам, вещь. И очень сакральная. Рассказать вам, что символизирует ее круглая чаша и длинная ручка, прилегающая к ней?

— Спасибо, не надо, — поспешно отказалась Светлана. — Нам бы лучше про вашего мужа послушать.

— Да что с ним? Почему интересуетесь-то? Человек он слабый и подвержен постороннему влиянию. До меня была его мама, потом она передала бразды правления мне, а я, в свою очередь, передала их той рыжей. Пусть она теперь мается и ограничивает его от чужого влияния. А с меня хватит, баста!

— Вот о влиянии на него всяких посторонних личностей хотелось бы подробней.

— И слова больше не скажу, пока не растолкуете, что вам надо?

— Нас наняла ваша свекровь, чтобы мы попытались разыскать ее похищенного сына.

— Так что же? Эдьку похитили?

— И требуют за его возвращение выкуп. Пять миллионов, как мы слышали.

Сыщицы вопросительно уставились на Марианну, ожидая, что она как-то выдаст свою причастность к произошедшему. Но она лишь покачала головой.

— Я тут ни при чем. Я его не похищала.

— Мы ничего такого и не говорили.

Но Марианна их и не слушала.