Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 29 из 56

— Напротив! Там хорошо, прохладно и очень тихо. В летний зной лучшего укрытия и не придумаешь. И вот той ночью, о которой вы говорите, мое гнездышко подверглось разграблению! Ваш Андрей Георгиевич грубо вторгся в него, наследил, намусорил, сожрал банку тыквенного джема на апельсиновых корочках, да еще украл мое любимое лоскутное одеяло! Он был пьян! В трезвом состоянии он никогда ничего подобного не стал бы делать. Но тогда он желал проявить удаль перед своими пассиями, я в этом уверена. Никогда себе не прощу!

— Чего не простите?

— Я его видела и не удержала. Если бы я успела его остановить, то как знать, вполне возможно, спасла бы ему жизнь!

— И в каком часу вы его видели?

— Около трех часов ночи.

— Не может быть! — вырвалось у подруг. — Вы ошибаетесь! К этому времени Андрей Георгиевич должен был быть уже мертвым.

Петр Филиппович был доволен. Как всякий мужчина, он любил настоять на своем и теперь победоносно поглядывал на свою присмиревшую супругу.

Подруги же прикидывали, как увязать показания Анны Вольфовны с тем, что им уже довелось узнать. Компания из четырех гетер покинула «Лесную сказку» в двенадцатом часу вечера. Андрея Георгиевича они также увезли с собой. Во всяком случае, дома его не было, когда туда прибыла Юлия Давыдовна с сыном.

— Выходит, что я видела призрак? — бормотала Анна Вольфовна. — Но нет! А как же варенье? Он его сожрал, а пустую банку выкинул. И одеяла призракам не нужны. К тому же я видела в бункере следы, Андрей был весь мокрый, когда находился там. Весь пол был заляпан следами его босых грязных ног.

— Подождите, вы не могли ошибиться со временем? Возможно, вы его видели все же раньше?

— Я точно помню, что часы показывали три. Я еще некоторое время постояла на улице, дыша свежим ночным воздухом. А потом увидела Андрея. Он крался по нашему участку в сторону бункера.

— Вы пытались поднять тревогу?

— Нет.

— Почему же? Испугались?

— О нет!

— Тогда почему?

Анна Вольфовна выглядела смущенной.

— Как вам сказать.. Про меня и так в нашем поселке говорят всякое. Ну, что у меня не все дома и в голове полный бардак. Не стану отрицать, может, люди и правы. И иногда мне самой тоже так кажется. Я уже рот открыла, чтобы Петю позвать, а потом осеклась. Ну что было Андрею делать у меня на участке ночью? Я решила, что мне почудилось. Что у меня галлюцинация. Расстроилась, конечно, ужасно. Совсем, думаю, ты, матушка, плоха головой стала. Только наутро я додумалась проверить, что там и как. И нашла в бункере следы пребывания кого-то. Но кого? Я не знала. Но раз я ночью видела Андрея, то сделала вывод, что все-таки он и приходил ко мне в гости той ночью.

— Дорогая вы наша и любимая Анна Вольфовна! — торжественно произнесла Светлана. — Вы себе даже не представляете, что вы сейчас сделали!

— Я? Сделала? И что же я сделала?

— Вы дали надежду матери! Нет, даже двум матерям!

— Но я только сказала, что видела Андрея около трех часов ночи.

— Но это же все меняет! Если преступницы укатили из поселка еще до полуночи, а вы его видели уже глубоко за полночь, значит, они укатили сами по себе и никакого отношения к его исчезновению не имеют. Они его не убивали! А самое лучшее, что нам не придется идти к Татьяне Ивановне со скорбной новостью. Вполне вероятно, мы ошибались. И Андрей ее жив!

— Если жив, почему не возвращается? И почему работницы уверены, что они его убили?

— А вот это уже другой вопрос. Его мы будем решать позднее.

На всякий случай подруги осмотрели бункер, мокрых следов на полу уже не имелось, они давно высохли. Отсутствие лоскутного одеяла тоже подругам ничего не сказало, его просто не было, и все тут. А вот пустую банку из-под тыквенного варенья они прихватили с собой. Если на ней найдутся отпечатки Андрея, то это косвенно может подтвердить показания Анны Вольфовны.

— Если только Никита Максимович захочет заказывать экспертизу банки.

Никита Максимович не захотел.

— Ничего не нужно, — воскликнул он в ответ на звонок Оленьки. — Подозреваемые уже во всем сознались!

— В чем?

— В убийстве, вот в чем! Пока что говорят о непредумышленной смерти. Говорят, что случайно забыли о том, что оставили мужика в жарко натопленной бане. А дверь то ли заклинило, то ли они ее подперли снаружи, окно было забито, так что через него несчастный пролезть тоже не сумел. И когда с ним там в бане от чрезмерно высокой температуры случился тепловой удар, преступницы до того перепугались, что не стали никому сообщать о случившемся, а выкинули его труп в наш пожарный водоем.

— Но зачем? В чем он перед ними провинился?

— Они-то, ясное дело, утверждают, что все получилось случайно, мол, несчастный случай. Но я тут навел справки у их близких, кто знал ситуацию не понаслышке. Так вот оказалось, что Андрей Георгиевич волочился за всеми четырьмя. Оказывал женщинам знаки внимания, обещал жениться, а те и верили. Каждая считала именно себя будущей законной совладелицей птичьей фермы, потому работали женщины очень старательно и про заработную плату даже не заикались. Андрей Георгиевич так хитро обставил все, что просить у него зарплату женщины не могли. Типа, у них же общий с будущим мужем бизнес, на их общее совместное будущее работают.

— И они верили?

— Верили. И пахали на него.

— И где он только таких дурочек находит! Да еще не одну, а сразу четырех! Впрочем, что далеко ходить? Он и с нашей Катюшей такой же трюк пытался провернуть. Называл ее своей невестой и пытался припахать на себя ишачить. Но только у Катюши здоровье подкачало, слабенькая она совсем оказалась. Мигом в больницу угодила, Андрей Георгиевич от нее и отступился. А те четверо девушек поздоровей, они-то к физическому труду привычные. Вот и пахали на жулика!

— Именно так все и было.

— Но как же они друг про друга ничего не знали? Ведь должны же были на ферме сталкиваться.