Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 25 из 56

— Мы слышали, как они сговаривались, что будут вам врать, если их спросят. Арестуйте их и трясите. Какая-нибудь, да и расколется.

— Хорошо, — решился следователь. — Будьте там. Я сейчас сам приеду на ферму.

— Оружие возьмите. И людей. Все-таки их тут четверо.

— Ждите.

Пока следователь добирался к ним, подруги были предоставлены самим себе. Уезжать они не решались, им казалось, что без них следователь не сможет качественно провести допрос подозреваемых. Все-таки Никита Максимович был еще очень молод, и все три сыщицы испытывали к нему снисходительное чувство отчасти сродни материнскому. И в таком серьезном деле молодой следователь нуждался в любой поддержке, пусть даже это будет поддержка трех старых теток.

Между тем вконец оголодавшая птица, увидев людей, подняла такой шум, что не выдержали даже стальные нервы работниц. Они выглянули из подсобки на улицу и тоже обнаружили сыщиц. Радости никакой они не выказали и даже, напротив, всеми способами дали понять, что чужих тут не жалуют. Особенно яростно выступала дородная бабища с короткой стрижкой на рыжих волосах.

— Чего надо? Чего вынюхиваете? Не видите, мы сегодня не работаем.

— Как раз очень даже видим, что вы не работаете. А кстати, почему не работаете?

— Закрыто у нас! Карантин!

— И потому вся птица изнывает без еды, поилки у них тоже пустые?

— Да, потому что скоро приедут ветеринары и всю птицу забьют.

— И чем же больна птица?

— Чем-то опасным. Ящуром!

— Ящуром птицы не болеют.

— Тогда птичьим гриппом. Так что шли бы вы отсюда подобру-поздорову, а то как бы вам, таким умным, самим тоже не заразиться чем-нибудь.

— Возмутительно! Мы сообщим Андрею Георгиевичу, как прохлаждаются его сотрудники вместо того, чтобы работать. Уж он вас вздрючит как следует! Будете помнить!

Оленька нарочно разговаривала таким хамским тоном и упомянула Андрея Георгиевича, стремясь спровоцировать работниц. Как известно, когда человек в запале, он может рассказать много чего интересного. И работницы не подвели.

Они и так-то были на взводе, а после слов Оленьки мгновенно закипели и закричали на четыре голоса:

— Да пошли вы!

Указанная подругам дорога была такой витиеватой и продолжительной, что Оленька пригрозила:

— Мы немедленно позвоним Андрею Георгиевичу!

— Звоните кому хотите! Ничего у вас не получится.

— Сообщим ему о вашем поведении. Уволит он вас!

— Ха-ха! Напугала! Мы его живого-то не особо боялись, а уж..

Тут она получила ощутимый тычок в бок от блондинки и испуганно замолчала. Но было уже поздно.

— Ага! — закричала Катюша. — Значит, Андрей Георгиевич умер. Убит! И убили его вы! А куда дели тело? Можете не отвечать, мы знаем, что вы его утопили. Спрятали концы в воду, так говорят?

Четыре птичницы окаменели от ужаса. Глаза у них были широко раскрыты, и в них читалось такое отчаяние, что сыщицы поняли: брошенный наобум камень угодил точно в цель. Даже круги по воде побежали. Теперь оставалось только понять, что делать дальше. Потому что четыре преступницы недолго находились в ступоре. Постепенно они приходили в себя после перенесенного ими шока. И мысли в их головах принимали нежелательный для сыщиц оборот.

Сперва блондинка зыркнула глазами по сторонам, за ней и ее рыжая высоченная подруга огляделась, словно проверяя, нет ли вокруг кого-то постороннего. Но местность вокруг фермы была безлюдной, ближайшее жилье находилось вдалеке, отсюда его было даже не видать. А гомон голодной птицы был способен заглушить любой крик, в том числе зов о помощи и чей-нибудь предсмертный вопль.

А потом все четыре женщины медленно двинулись вперед.

— Верунчик, — обратилась блондинка к рыжей приятельнице, — не выпускай их.

В их движениях не чувствовалось спешки, казалось, они лишь хотят подойти поближе к своим гостям, чтобы было удобней вести с ними разговор. Слишком поздно подруги сообразили, что происходит нечто совсем неладное. Но когда они спохватились, то уже были окружены со всех сторон. И круг этот медленно, но верно сжимался. Откуда-то в руках у работниц появились разные предметы: у одной вилы, у другой лопата, у третьей и четвертой увесистые колья.

Подруги были вынуждены все тесней прижиматься друг к другу.

— Эй вы, дамочки, поосторожней! — прикрикнула на них Светлана. — У меня разряд по боксу, только суньтесь, и вам не поздоровится.

Но даже она понимала: бокс боксом, но на расстоянии лопаты у нее нет никаких шансов. Она просто не дотянется до противницы, а вот вилы дотянутся. И колья дотянутся. А лица всех четверых говорили о решимости довести дело до логической концовки.

— Бабы, вы чего? — пропищала Катюша. — Совсем спятили? Мы же на вашей стороне!

Но работницы не отвечали. И неизвестно, чем бы все это закончилось, но во двор птичника влетела машина, за рулем которой сидел Никита Максимович. Никогда еще сыщицы не были так рады его появлению. Они с огромным трудом сдержали порыв, чтобы кинуться ему на шею и расцеловать. Ограничились теплыми приветствиями и рукопожатиями, тем более что Никита Максимович внял их совету и приехал не один.

Работницы при виде полиции заметно скисли. Они больше не выглядели такими грозными. Оружие они побросали и без дальнейшего сопротивления позволили усадить себя в машины и увезти в отделение.

Когда все уехали, Светлана сказала:

— Ну, теперь и нам тоже пора.

Она уже двинулась к машине, но обнаружила, что подруги остаются на месте.

— Что с вами?

Но Оленька с Катюшей молча смотрели на вольеры с гомонящей и суетящейся птицей. Светлана посмотрела, и сердце у нее сжалось. Бедные птички, как же они голодны, но недолго им осталось мучиться.

— Скоро их все равно прикончат.

— Никакой эпидемии птичьей хвори в районе нет. Катюша только что позвонила на ветстанцию. Там ее заверили, что хозяйство Андрея Георгиевича у них на самом хорошем счету, тут все в порядке, все необходимые прививки птице сделаны вовремя, вакцинация проводится строго по графику. И в ближайшее время никто птицу забивать не собирается. Негодяйки нас попросту обманули.

— Ладно, если массовый забой отменяется, тогда покормим их.