Страница 13 из 56
Тем не менее, когда Эдуард тепло поблагодарил всех троих, подруги не стали возражать. А он сказал, что им с мамой ничего не нужно, все вещи в дом он способен перенести сам.
— И в любом случае, даже если бы и не смог, то никогда не посмел бы привлечь к переноске тяжестей таких очаровательных девушек.
Это они-то девушки! Подруги почувствовали, что лица у них розовеют, и еще они поняли, что совершенно очарованы новым соседом. Но больше всех увлечена им была Катюша. Она вообще легко увлекалась, а тут у нее были все основания для развития чувства симпатии.
— Ах, какой привлекательный мужчина! — восхищалась она. — Какой симпатичный! Милый! Веселый! Вот если бы он поселился у нас в поселке!
— Смотри не влюбись в него.
— А его мама! Замечательная женщина. Такая приветливая. И сразу видно, интеллигентные люди. Даже не удивились, что в доме такой кавардак и мы еще вдобавок топчемся. Ни словечка единого про то не сказали! Нет, вы как хотите, а сразу чувствуется, когда люди хорошо воспитаны!
— Никто с этим и не спорит.
— Как думаете, если я отнесу им пару кусочков нашей запеканки, это будет уместно?
— Неси, если хочешь.
— При чем тут хочу или не хочу! Так просто будет правильно. Все-таки они гости нашего поселка, а к гостям полагается проявлять радушие.
— Что-то я не помню, чтобы ты придерживалась такого же мнения, когда заселялось семейство Шурыгиных. А ведь у Шурыгиной нет мужа, она одна растит пятерых малолетних детей, которые метут почем зря в себя все, что ни увидят. Мальчишки всегда голодны, но к ним ты с пирогами что-то не бегала, хотя они точно бы от угощения не отказались.
— К ним и без меня народ толпами валил. Как же, бедные сиротки, весь поселок стоял в очередь, чтобы их порадовать очередным гостинцем. Там и без меня прекрасно обошлись.
— А если бы Юлия Давыдовна прибыла одна или с дочкой, а не со своим симпатичным сыном, ты бы все равно понесла им пирог?
— Ну конечно! — сказала Катюша, но в голосе у нее не слышалось убежденности. — Так вы мне дадите запеканку или нет?
— Да, бери. Для хороших людей не жалко.
Катюша на этом не остановилась. Она стянула с полки в шкафу самую красивую тарелку, раздобыла оставшуюся еще с 8 Марта салфетку с красивой картинкой, на которой и расположила угощение. И только удостоверившись, что гостинец выглядит максимально соблазнительно, подскочила к зеркалу, чтобы проверить собственную наружность.
— Катька, ты снова готова влюбиться!
— И пусть я влюблюсь! Миленький Эдуард Минеевич производит самое приятное впечатление.
— Ого! Уже и отчество его разузнала. Минеевич!
Но Катерина не стала слушать подтруниваний своих подруг и унеслась прочь.
— Быстро она!
— Так это же Катя.
— А я за нее даже рада!
— Так-то оно так, но ведь Катерина наша еще ни разу не влюблялась так, чтобы потом не страдать.
— И какой же недостаток может оказаться у нашего нового соседа?
— Думаю, такой, что он женат.
— С чего ты взяла?
— С кольца у него на пальце.
— Не было у него никакого кольца. Верней, был перстень на левой руке, но его никак нельзя считать обручальным кольцом. Обручальное кольцо на правой руке носят.
— Во-первых, не во всех странах, а во-вторых, хоть кольца на правой руке уже не было, а вот след от него на пальце все равно остался.
— Мало ли что там за кольцо было, совсем не факт, что обручальное.
— Ну, думай, как знаешь, а только у меня насчет нового кавалера такое предубеждение, что еще ни разу Катьке хороший человек не нравился.
— Что же, по-твоему, если Катьке кто нравится, то обязательно плут или подлец?
— Не могу вспомнить, чтобы хоть раз было бы иначе.
Катя вернулась поздно. Она снова долго крутилась в прихожей, разглядывая свою круглую, порозовевшую от удовольствия физиономию.
— Ну что? Понравилось им?
— А? Что понравилось?
— Угощение! Ты же им относила.
— Да. Наверное. Они к нему даже не притронулись. Сказали, что не голодны. И вообще, у них полно своих продуктов. С собой привезли. Так что мне кажется, что они останутся у нас надолго.
— И о чем вы разговаривали?
— Они расспрашивали меня о жизни в поселке. Что у нас и как. Я постаралась рассказать им обо всем в подробностях.
— Заговорила, небось, людей совсем. Совести у тебя нет. Почти два часа у них просидела. Наверное, они уже не знали, как от тебя избавиться.
— Вовсе нет! Я им очень понравилась. Юлия Давыдовна сказала, что я ей напоминаю одну артистку и что смотреть на меня одно удовольствие.
— Право слово, она слишком добра к тебе. А вот у тебя же нет ни малейшего понятия о такте. Люди с дороги, они устали, мечтали о том, чтобы разобрать вещи и прилечь отдохнуть. А тут ты к ним заявилась, расселась и не уходишь!
— Вовсе не так было! — защищалась Катюша. — Они и не думали ложиться спать. Они ждали Андрея!
— И как? Он вернулся?
— Вот в том-то и дело, что нет! Не вернулся! Юлия Давыдовна при мне звонила Татьяне, маме Андрея Георгиевича. Но та ничего не смогла сказать.
— Где же он? Загадка!
— А по-моему, ничего загадочного тут нет, — рассудительно произнесла Оленька. — Наш Андрей Георгиевич совсем забыл о том, что к нему сегодня приедет подруга его мамы с сыном, и позвал своих собственных гостей. Или они нагрянули к нему без предупреждения, и он не смог от них быстро избавиться. Но скорей всего, просто забыл. И когда Юлия Давыдовна позвонила ему с дороги, только тут Андрей Георгиевич вспомнил о том, что вот-вот к нему пожалует благородная пожилая дама, и ударился в панику.
— Да уж, ситуация, — фыркнула Светлана. — Представляете, у него на участке Содом и Гоморра, голые тетеньки бегают и громко хохочут, не совсем приличная оргия происходит, а с минуты на минуту прикатят друзья его мамы.
— Конфуз, однако.
— Думаю, что нашему Андрею Георгиевичу потребовалась вся его ловкость, чтобы уговорить барышень уехать или увезти их самому. Ну а заметать следы празднества уже времени не хватило.
— Допустим, он уехал и увез женщин. Но почему не возвращается?
— Очень просто. Уехать-то они из поселка уехали, а назад он один вернуться уже не может. Выпил, за руль садиться не рискует.
— А почему не отвечает на звонки?
— Ну ответит, и что он скажет? Где он? Почему не встретил? Лучше уж молчать, а на другой день изобразить забывчивость. Мол, простите, запамятовал. Или вовсе списать все на форс-мажор. Машина сломалась, телефон разрядился, сам ночевал в голом поле, где до ближайшего человеческого жилья много километров.
— Таких мест тут в округе просто нет.