Страница 5 из 18
– Да-да, дорогая, и что же дальше?
– Я поведала ему, что делаю серию рисунков для журнальной статьи, посвященной интерьерам прославленных загородных поместий.
– И он поверил?
– Он такой доверчивый, что сразу купился. А я еще добавила правдоподобия, подчеркнув, что мой редактор в особенности желает заполучить изображение парадной лестницы. Об этой лестнице мне рассказали в гостинице, куда я заглянула по дороге. Сейчас уже забыла, что в ней такого особенного, но одно несомненно – это сущий уникум среди парадных лестниц.
– Значит, тебя впустили в дом?
– Меня впустили, и я вошла.
– И увидела Огдена?
– Только мельком. А потом Реджи…
– Кто?
– Мистер Бростер. Но в моем представлении он навсегда останется Реджи. Типичнейший Реджи – такое, знаешь, добродушное, открытое лицо. В общем, Реджи спохватился, что сейчас учебные часы, и быстренько спровадил Огдена наверх.
– Одного?
– Одного. А мы с Реджи поболтали немного…
Миссис Форд гневно распахнула темные глаза, и в них засверкали молнии.
– Мистер Бростер – абсолютно неподходящий наставник для моего сына, – вынесла она суровый приговор.
– Должно быть, Реджи и впрямь поступил легкомысленно, – согласилась Синтия. – Но видишь ли… на мне была вот эта самая шляпка.
– Продолжай.
– В общем, спустя какое-то время я сказала, что должна приступить к работе. Он настаивал, чтобы я начала с комнаты, в которой мы с ним сидели. Я сказала: нет, я выйду на территорию усадьбы, чтобы зарисовать восточный фасад дома. Я выбрала именно его, потому что он ближе всего к железнодорожной станции. Потом выдвинула предположение, что Реджи иногда выгуливает Огдена в окрестностях. Он сказал, что да, выгуливает, и сейчас как раз такое время. Сказал, когда они будут прохаживаться, то, вполне возможно, навестят меня за работой. Сказал, Огдену будет любопытно взглянуть на мой эскиз. Он явно переоценивает тягу Огдена к изобразительному искусству.
– Мистер Бростер – неподходящий учитель для моего мальчика.
– Ну, сейчас-то он уже не учитель твоего мальчика, верно, дорогая?
– Что же произошло дальше?
– Я удалилась со своими рисовальными принадлежностями на пленéр природу. Спустя какое-то время подоспели Реджи и Огден. Я сказала, что не смогла работать, потому что испугалась быка.
– Он и этому поверил?
– Конечно, поверил. Отнесся с большим пониманием и теплотой. Мы мило поболтали. Он рассказал о себе все. Раньше он был отличным футболистом. Сейчас уже не играет, но частенько вспоминает деньки былой славы.
– Но не мог же он не видеть, что ты и не начинала рисовать! Как же ты выкрутилась с этим своим заказом для журнала?
– Ну, вопрос о рисунках как-то сам собой отложился в долгий ящик. Мне даже не пришлось выкручиваться. Видишь ли, мы просто ворковали. Реджи рассказывал, как здорово он играл в футбол, когда учился в Оксфорде, и обещал как-нибудь показать газетную вырезку о матче, в котором он играл за команду университета. Я сказала, что с удовольствием взглянула бы прямо сейчас. Он сказал, что она лежит в его чемодане, в спальне. Я пообещала присмотреть за Огденом, пока он сбегает в дом. Я отправила его туда как раз с таким расчетом, чтобы мы успели на поезд. Он ушел, а мы остались, и вот мы здесь. А теперь, может быть, закажешь обед, о котором тут было упомянуто? Я просто умираю с голоду.
Миссис Форд встала и направилась было к телефону, но на полпути застыла, как вкопанная.
– Я только что сообразила, милая! Мы должны немедленно отсюда уйти. Он погонится за вами! Он сразу догадается, что Огдена похитили!
Синтия улыбнулась.
– Будь спокойна. Чтобы о чем-то догадаться, Реджи требуется немало времени. Кроме того, поездов в лондонском направлении не будет еще несколько часов. Мы в полной безопасности.
– Ты уверена?
– Абсолютно. Я все просчитала, прежде чем организовывать побег.
Миссис Форд порывисто поцеловала ее.
– О, Синтия, ты и впрямь чудо!
И тут же задрожала, услышав, что в дверь позвонили.
– Ради бога, Неста, возьми себя в руки, – с ноткой раздражения в голосе сказала Синтия. – Тебе нечего бояться. Повторяю, мистер Бростер не мог добраться сюда за такое короткое время, даже если бы знал, где нас искать, а узнать это ему, как я понимаю, будет не так-то просто. Это, наверное, Огден.
Кровь снова прихлынула к побледневшим щекам миссис Форд.
– Конечно, конечно!
Синтия открыла дверь.
– Заходи, мое солнышко! – радушно позвала миссис Форд. И в гостиную шагнул жилистый седой коротышка в очках.
– Добрый день, миссис Форд, – сказал он. – Я пришел забрать Огдена и вернуть его домой.
Порой людям случается попадать в настолько неожиданные, настолько затруднительные ситуации, что, мы, сторонние наблюдатели, словно бы молчаливо соглашаемся не судить и не осуждать. И если человек пал жертвой исключительных обстоятельств, при оценке его характера мы попросту отказываемся брать в расчет его поведение в данных обстоятельствах. Мы позволим великому генералу, внезапно столкнувшемуся с рассвирепевшим быком, развернуться и пуститься наутек, не посрамив репутации храбреца. Епископ, поскользнувшийся на коварной заснеженной ледяной дорожке и потешивший публику кратким, но ярким танцем в стиле регтайма, по окончании представления не утратит в наших глазах своего епископского достоинства.
С таким же великодушием нам следует оправдать и поведение Синтии Драссилис, открывшей дверь в гостиную миссис Форд и впустившей туда вовсе не Огдена, а этого совершенно незнакомого человека, который вдобавок сопроводил свое появление краткой речью, изложенной в конце предыдущего эпизода. Синтия гордилась своим тщательно отработанным утомленно-высокомерным отношением к жизни, но этот внезапный фокус с подменой совершенно выбил ее из колеи. Она не то квакнула, не то пискнула, выпустила, дверную ручку, попятилась, и, распахнув пошире глаза и рот, застыла, изумленно взирая на пришельца.
Миссис Форд отреагировала на это явление совершенно иначе. Довольно-таки глупая приветственная улыбка исчезла с ее лица, словно ее стерли губкой. Глаза, обезумевшие, будто у загнанного животного, впились в незваного гостя. Задыхаясь, она шагнула ему навстречу.
– Что… Что вы себе позволяете? Как вы посмели ворваться в мой номер? – вскричала она.