Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 155 из 176

Если понимать фразу «въ народѣ все наше спасеніе» въ томъ смыслѣ, что благосостояніе просвѣщеніе народа есть необходимое условіе благополучія общества и всего государства, то это выйдетъ тема вовсе не длинная; развивать ее студентамъ, обратившимся къ Достоевскому, было бы, въ самомъ дѣлѣ, излишнею тратою времени: студенты отлично знали и понимали эту банальную истину. Но подъ «спасеніемъ», котораго нужно искать въ народѣ, Достоевскій понималъ нѣчто иное, и это была дѣйствительно «длинная тема», которую онъ усердно «развивалъ» въ «Дневникѣ писателя». Она была тѣмъ болѣе «длинна» и сложна, что, по славянофильскому воззрѣнію Достоевскаго, въ русскомъ народѣ приходится искать «спасенія» не только «намъ», но и Европѣ, всему цивилизованному міру. Эта фантастическая идея русскаго мессіянизма была одною изъ излюбленныхъ идей Достоевскаго. Онъ высказывалъ ее и въ письмахъ, и въ «Дневникѣ писателя». Съ наибольшею опредѣленностью выражена она въ статьѣ «Признанія славянофила» («Дневн. писат.», 1877, іюль — авг.). Здѣсь онъ говоритъ, что славянофильство понимаютъ различно, самъ же онъ разумѣетъ подъ имъ слѣдующее: оно есть «духовный союзъ всѣхъ вѣрующихъ въ то, что великая наша Россія, во главѣ объединенныхъ славянъ, скажетъ всему міру, всему европейскому человѣчеству и цивилизаціи его свое новое, здоровое и еще неслыханное міромъ слово. Слово это будетъ сказано во благо и во истиу уже въ соединеніе всего человѣчества новымъ, братскимъ, всемірнымъ союзомъ, начала котораго лежатъ въ геній славянъ, а преимущественно въ духѣ великаго народа русскаго…» — Это «слово» и разрѣшитъ ко всеобщему удовольствію «многія изъ самыхъ горькихъ и роковыхъ недоразумѣній западно-европейской цивилизаціи». Подъ этими «недоразумѣніями» слѣдуетъ понимать, главнымъ образомъ, соціальный вопросъ, борьбу западно-европейскаго пролетаріата съ буржуазіей и революціонный соціализмъ, о чемъ въ другомъ мѣстѣ «Дневника» (февр., 1877 г., статья III: «Злоба дня въ Европѣ») говорится съ полною опредѣленностью. — Россія, во главѣ объединенныхъ славянъ, порѣшитъ этотъ общеевропейскій, міровой вопросъ огромной сложности просто тѣмъ, что скажетъ какое-то новое «слово». Это магическое слово подготовляется «духовнымъ союзомъ» славянофильски-вѣрующихъ… «Вотъ къ этому-то отдѣлу убѣжденныхъ и вѣрующихъ принадлежу и я», заключаетъ Достоевскій свое profession de foi.

Если устранить славянъ, которыми передовая — интеллигенція, не смотря на увлеченіе (незадолго передъ тѣмъ) герцеговинскимъ возстаніемъ, очень мало интересовалась, то этотъ русскій мессіянизмъ Достоевскаго окажется вовсе не столь чуждымъ ей, какъ могло бы показаться на первый взглядъ. Въ рядахъ передовой соціалистически настроенной молодежи были лица, думавшія, что соціальный вопросъ у насъ, въ Россіи, разрѣшится легче и лучше, чѣмъ въ Зап. Европѣ, и мы, рѣшивъ его, покажемъ, такъ сказать, примѣръ остальному человѣчеству. Въ его рѣшеніи у насъ главная роль выпадаетъ, конечно, на долю самого народа, этого прирожденнаго соціалиста, доселѣ сохранившаго общинные порядки, то и дѣло выдѣляющаго соціалистическія секты и совершенно нетронутаго пагубными буржуазными вожделѣніями и вредными понятіями о частной собственности на землю. Земля — ничья, Божья — таковъ народный идеалъ, совпадающій будто бы съ выводами новѣйшаго соціализма…

Съ такою постановкою вопроса Достоевскій ни въ какомъ, случаѣ не согласился бы: западный соціализмъ онъ отрицалъ и ненавидѣлъ какъ «лжеученіе», порожденное тѣмъ же гніющимъ Западомъ», а соціальный вопросъ въ Россіи онъ сводилъ на нѣтъ, полагая, что всѣ «недоразумѣнія» между народомъ и высшими слоями разрѣшатся, какъ-то сами собою, путемъ «самоусовершенствованія», силою моральной проповѣди, силою христіанскаго идеала, присущаго народной душѣ. Но при всѣхъ этихъ разногласіяхъ внутреннее, психологическое родство утопіи и иллюзій Достоевскаго съ утопіями и иллюзіями соціалистовъ 70-хъ годовъ представляется несомнѣннымъ: это были только разные плоды, взрощенные на одной и той же почвѣ, именно на идеализаціи и культѣ русскаго народа.

3.