Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 33 из 63

Глава 28

Марина

Всё, что случилось после встречи с Серовым, должно было отрезвить меня окончательно. В нормальном мире после такой встряски женщина думает о безопасности, документах, маршрутах, ребёнке, бытовой устойчивости. Она не стоит ночью на кухне, глядя на мужчину, от которого до сих пор сносит внутренние перегородки. Но проблема в том, что чувства редко подчиняются хронологии событий. Иногда страх не охлаждает. Наоборот — делает тягу острее. Как будто на фоне внешней опасности тело особенно жадно тянется туда, где когда-то знало силу и защиту.

Я прекрасно понимала, что сейчас происходит. Не только между нами — внутри меня. После многих лет одиночного режима, после угрозы, после переезда, после того, как Артём обнял меня так, что из позвоночника наконец вышло постоянное напряжение, во мне поднялась страшно женская потребность: прижаться к нему не на минуту слабости, а всерьёз. Глупо. Рано. Опасно. И от этого почти невыносимо.

— Мне тоже, — сказал он.

Я отвела взгляд. Иначе не выдержала бы. Потому что в этих двух словах не было игры, не было мужской охоты, не было даже соблазнения в прямом смысле. Только равная степень внутренней беды. Ему тоже страшно хотеть меня тогда, когда между нами ещё столько неразобранного. И именно это делало всё хуже.

— Нам надо спать, — сказала я.

— Да.

Никто не сдвинулся с места.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

Тишина стала почти физической. Я видела, как у него напряглась челюсть. Как пальцы лежат на столешнице слишком спокойно — значит, держит себя с усилием. Как он смотрит не на губы уже, а куда-то между глаз, будто специально не даёт взгляду сорваться ниже. Господи, мы оба вели себя как взрослые, пытающиеся не стать самими собой.

— Знаешь, что бесит больше всего? — спросила я тихо.

— Что?

— Что рядом с тобой я снова чувствую себя женщиной раньше, чем успеваю быть разумной.

Он усмехнулся едва заметно. Без радости. Почти с болью.

— А я рядом с тобой чувствую себя живым раньше, чем успеваю быть осторожным.

Вот на этом стало совсем тяжело. Потому что осторожность — это про правила. А живой — про правду. И у нас обоих правда уже выходила из берегов.

Я сделала шаг к столу просто для того, чтобы занять руки. Налила воды, хотя не хотела пить. Артём не двинулся. Но я чувствовала его внимание кожей. С таким мужчиной расстояние не спасает — оно только обостряет восприятие.

— Если бы не Тимур, — начала я и осеклась.

— Что? — спросил он тихо.

Я медленно поставила стакан.

— Если бы не Тимур, мы бы уже давно всё испортили.

— Возможно, — согласился он. — Или наоборот, впервые сделали бы не так.

Я подняла на него взгляд. Это было опасно. Очень.

— Ты правда думаешь, что мы умеем “не так”?

— Я думаю, что теперь обязаны научиться.

Слова были правильные. Взрослые. И всё равно от них не становилось проще. Потому что обучаться новому формату любви с человеком, которого помнишь каждой клеткой, почти невозможная задача.

— А если не получится? — спросила я.

Он подошёл ближе. Не вплотную. Но уже туда, где голос сам собой становится тише.

— Тогда будем останавливаться и начинать снова, пока не получится, — сказал он. — Но я не уйду только потому, что у нас сложный характер и плохая история.

И вот здесь я поняла: это не тот Артём, от которого я когда-то ушла. Тот бы сказал жёстче. Решил бы быстрее. Закрыл бы вопрос силой. Этот тоже может закрыть силой, я не сомневалась ни секунды. Но теперь он хотя бы видит цену. Видит не только цель, но и то, что будет сломано по дороге. Для мужчины его склада это огромная, почти пугающая эволюция.

— Не смотри на меня так, — сказала я почти шёпотом.

— Как?

— Как будто ты уже всё решил и просто ждёшь, когда я перестану сопротивляться.

Он склонил голову набок.

— А ты сопротивляешься мне или себе?

Проклятый человек.

Я усмехнулась, и в этой усмешке было слишком много капитуляции перед правдой.

— Сегодня — себе.

Он замолчал. Потом тихо произнёс:

— Тогда я тебе помогу.

— Каким образом?

— Никаким. Просто не подойду.

После этой фразы мне захотелось запустить в него стаканом. Или поцеловать. Что, в сущности, для нас почти один и тот же импульс, только с разной траекторией.

— Это жестоко, — сказала я.

— Это ответственно.

— Ненавижу, когда ты прав.

— Взаимно.

Я всё-таки ушла первой. Не потому, что была сильнее. А потому, что если бы простояла там ещё минуту, сделала бы то, после чего утром не смогла бы смотреть на себя достаточно трезво. Поднимаясь по лестнице, я чувствовала спиной его взгляд. Не собственнический. Не победный. Хуже. Терпеливый. Как будто он действительно готов ждать, пока я сама дойду до нужной точки. А это, пожалуй, было опаснее любого давления.

В спальне я долго стояла у окна и смотрела на тёмный сад. Где-то в доме дышал ребёнок. Где-то внизу оставался мужчина, который всё ещё умел разбирать меня по нервам одним присутствием. И я вдруг очень ясно поняла: главная угроза сейчас уже не Серов. С ним всё просто. Там есть враг, периметр, защита, действия. Главная угроза — это возможность снова стать с Артёмом не врагами, не бывшими, не родителями по обязанности, а живыми. Потому что жить по-настоящему с тем, кто уже однажды тебя сломал, — страшнее любого внешнего преследования.

---