Страница 6 из 73
21 мая 1920 года. Нью-Йорк.
Небо затянуто облаками, моросил мелкий дождь. У здания Бюро расследований на Джей-стрит стояли две машины — большой автозак серого цвета и чёрный «Бьюик». В автозаке сидели Чарльз Лучано и Мейер Лански. На них были наручники с цепями, которыми гангстеров пристегнули к металлическим кольцам в полу. Напротив них развалился агент Бюро расследований с револьвером — молодой законник, лет двадцати пяти, с короткой стрижкой и веснушчатым лицом, Эдвард Маллиган.
В кабине скучал водитель, агент по фамилии Ковальски. Головной «Бьюик» ждал старшего группы, специального агента Гарольда Уоллеса, мужчину лет сорока с усталым лицом и серыми, пронзительными глазами. С ним помимо водителя было ещё два агента. У всех револьверы и дробовики.
Небольшой кортеж должен был доставить обоих арестованных в пересыльную тюрьму штата Нью-Йорк после нескольких суток безуспешных допросов. Час в дороге, не больше. Там в специальном крыле за гангстеров возьмутся детективы и дознаватели Вашингтонского отдела Бюро.
Уоллес подошёл к кабине автозака:
— Ковальски, держи дистанцию, — сказал он водителю, — Не отрывайся от нашей машины, но и не прижимайся к Френку.
— Понял, шеф, — ответил Ковальски, снимая шляпу и бросая её рядом с лобовым.
Внутри фургона было темно и душно. Маленькие окошки под потолком пропускали немного света. Агент Маллиган сидел неподвижно, сжимая револьвер и контролируя гангстеров.
Лански посмотрел на Лучано. Тот сидел, откинувшись к стенке, с закрытыми глазами. На лице Чарли царила отрешённость.
Автозак рыкнул и поехал за «Бьюиком», выруливая со двора. В кабине Ковальски закурил сигарету, приоткрыв пошире боковое окошко. Капли залетали внутрь, но он не обращал на это внимания.
— Как думаешь, эти двое — действительно такие серьёзные люди? — спросил его напарник.
— Пфф… Такая партия «порошка» была при них… Сам как думаешь? — ответил Ковальски.
— Интересно, дожмут ли их вашингтонские?
— Ну, как минимум, расшибутся в лепёшку, чтобы добиться большего, чем просто обвинение в хранении, — хмыкнул водитель, — Если, конечно, уберегут их.
Напарник покосился на него:
— Думаешь, кто-то попытается их убить в тюрьме?
— Всегда есть такая возможность, — сказал шофер, — Поэтому наших любителей «порошка» будут содержать отдельно. И прогулок им не светит…
Машины пересекли Бруклин, затем свернули на дорогу, что вела через промзону на объездную вокруг Нью-Йорка. По сторонам тянулись склады, старые фабрики, пустыри. Дорога стала уже, по бокам высились кирпичные стены и заборы из сетки.
Ковальски нахмурился. Ему не нравилась эта дорога, но другого пути к тюрьме не было. Пятую магистраль перекрыли из-за ремонта, и кортеж шёл в объезд, но не сворачивал на четвёртую, где надо было тащиться лишний час в общем потоке.
Дорога шла между двумя высокими заборами промзоны. Слева был кирпичный высотой в два человеческих роста, справа — сетка-рабица, за которой виднелись штабеля досок и старые контейнеры.
За поворотом, метрах в ста, Уоллес увидел грузовик. Он стоял на дороге, несколько перекрывая движение. «Бьюик» проходил спокойно, а вот автозаку пришлось бы медленно протискиваться. Рядом с грузовиком возились двое мужчин в рабочей одежде. Они что-то кричали и махали руками.
— Твою…– сказал Уоллес, когда понял, что фургон точно не пройдёт, — Стой.
Его шофер нажал на тормоз. До затора оставалось метров тридцать. Позади остановился и автозак.
— В чём дело? — спросил один из агентов.
— Не знаю, — ответил его шеф, — Сейчас разберёмся. Гарсия — выходишь со мной. О’Брайен и Дин — вылезайте и не спеша давайте-ка назад, контролируйте дорогу.
— Понял, шеф. Будьте осторожны.
— Не впервой…
Уоллес открыл дверцу и вышел из машины. Дождь усилился. Спецагент поправил пальто, чтобы было видно значок на груди, и поудобнее перехватил «Винчестер».
Из «Бьюика» вылез агент Гарсия, высокий кареглазый загорелый мужчина. В руках у него был такой же «траншейник».
Агенты переглянулись.
— Прикрой меня, — скомандовал Уоллес, — Близко не подходим.
— Понял!
Спецагент пошёл вперёд, держа оружие стволом вниз, готовый вскинуть его в любой момент. Гарсия двинулся чуть позади. В отличие от шефа он прижал приклад «Винчестера» и поднял его выше, выбрав слабину спуска.
В автозаке Ковальски сидел, сжимая руль. Он смотрел в зеркало заднего вида. Внутри фургона Маллиган стукнул по решётке в кабину:
— Что там такое?
— Грузовик на дороге… Подозрительно стоит…
Мейер переглянулся с Чарли. Молодой агент заметил это и рявкнул на них:
— Не двигаться. Тихо. Опустили глаза!
Снаружи Уоллес приблизился к грузовику и поднял «Винчестер». Это был старый «Форд» с открытым кузовом, доверху загруженный мешками.
— Спецагент Гарольд Уоллес, Бюро расследований. Нужно убрать грузовик с дороги. Что у вас случилось?
Один из мужчин в рабочей одежде, по виду уже переваливший пятый десяток, с седой бородой, шагнул к нему. Второй, вытирая тряпкой руки, пошёл к двери кабины.
— Извините, офицер, у нас поломка. Колесо. Мы уже вызвали помощь. Думаю, если поедете аккуратно, то протиснетесь. Я прошу прощения за то, что мы доставляем вам неудобства…
Уоллес скрипнул зубами:
— Если мотор в порядке, то вы можете отъехать. Так что я вынужден потребовать от вас подчиниться и убрать грузовик в сторону!
— А за оси вы будете платить⁈ Если она треснет дальше, то весь борт завалится на колесо и сломается что-то ещё. Что мне потом сказать боссу? — нахмурился и явно начал распаляться мужчина.
В этот момент сзади раздался шум мотора. Ковальски за рулём автозака посмотрел в зеркало. Кортеж нагнала ещё одна машина — старый серый «Студебекер», который встал прямо за фургоном, блокируя возможное отступление. В нём сидели двое. Лица их были видны плохо.
О’Брайен, стоявший на обочине между «Бьюиком» агентов и автозаком, тут же вскинул «Винчестер» чуть повыше
— Шеф, — крикнул он, — Сзади машина!
Гарсия не пошевелился, а вот Уоллес обернулся на долю секунды назад.
И это была ошибка…
Удар чем-то тяжёлым пришёлся в его затылок. Гарсия было дёрнул стволом, но седой уже ушёл с линии огня, оставляя между собою и Гарсией Уоллеса.
Мощная рука взяла в захват шею начальника кортежа. Небольшой револьвер уставился в висок Гарольда:
— Тихо! Без резких движений.