Страница 53 из 78
Оставшиеся желоба уложили вместе с ракетами в сухом месте, подальше от фонарей и камбуза. У коробок поставили вёдра, а караульному запретили подходить с трубкой. На палубу подняли несколько длинных бамбуковых стволов.
Сукин не стал спорить с моими идеями по усилению обороны, но не соглашался поставить бамбуковый частокол над фальшбортом немедленно и повсюду.
— Сначала выйдем из гавани, — сказал капитан. — Здесь нам за такую красоту выставят ещё один сбор.
К вечеру судно Ноорта осело глубже, а «Елисавета» поднялась над водой всего на несколько дюймов. Сукин дважды обошёл палубу, проверил крепления и лишь тогда признал, что загрузка закончена.
Моана и Тея перешли последними. Нянька уже устроила детей в отведённой каюте, выбранные островитяне приняли оружие, англичане разбирались с непривычными снастями. Всё происходило с пугающей, деловой обыденностью. Я сам заплатил за отплытие семьи, проверил договор и отдал охранную грамоту.
Перед трапом Моана ещё раз повторила маршрут: сначала выйти к Макао, не приближаясь к британским кораблям, затем брать курс к Ситке по решению капитана. При встрече с русским судном показывать бумаги, но не менять назначения без крайней нужды.
Тея вручила мне свёрток с новым европейским платьем.
— Это зачем?
— Ты заплатил. Неси обратно.
— Мне что, идти в нём на тайную встречу?
Она вежливо улыбнулась и серьёзно сказала:
— Когда догонишь, отдашь. И фигурку тоже.
Она поцеловала меня быстро, почти сердито, после чего поднялась по трапу. Моана задержалась на ступеньку дольше.
— Федя, — сказала она. — Если товар плохой, ты не обязан покупать его.
— Знаю.
— Нет. Ты любишь выигрывать больше, чем получать нужную вещь.
Попала. Даже возразить было нечего.
— Постараюсь не увлекаться!
— Я выбрала людей для детей. Ты постарайся сохранить нам себя.
Когда трап убрали, Ноорт поднял над кормой флаг Российско-Американской компании. Непривычное полотнище расправилось над голландским корпусом, и на мгновение мне показалось, будто сделка уже совершила маленькое чудо: чужой корабль вошёл в нашу торговую систему, хоть я его и не покупал.
Матросы выбрали якорь. Между судами протянулись сигнальные флаги, затем расстояние стало расти. Сын вырвался из рук няньки и замахал обеими руками. Дочь повторила за ним. Моана стояла рядом, удерживая детей подальше от борта, а Тея не махала вовсе.
Вскоре силуэты слились с палубой, и над водой остался трепетать только флаг.
Я остался на палубе с европейским платьем под мышкой и костяной фигуркой в кармане. Вместе с Ноортом уходили семья, большая часть серебра и лучшие товары. Ещё вчера до них можно было дотронуться рукой. А теперь нас разделяла вода, глухая к любым мольбам и приказам.
— Фёдор Иванович, — негромко произнёс Сукин. — Посыльный к вам.
У борта покачивалась узкая лодка. В ней сидел тот самый мелкий посредник, который продал мне имя Ли Цина. Подняться на палубу он отказался и передал через толмача сложенную бумагу.
Ли Цин сообщал, что нашёл людей с товаром. Они готовы показать серу, просо и некоторое количество селитры. Встреча назначалась на следующий вечер у острова ниже по реке, за пределами обычной торговой стоянки. Голландское судно и представители хонгиста появляться не должны.
— Удобное место, чтобы перерезать нам глотки, — оценил Сукин.
— Зато без портовых сборов.
— Я серьёзно!
— Я тоже. Сначала выставим рамы, подготовим бамбук и проверим всё оружие. Подойдём засветло, осмотрим воду. Не понравится — уйдём.
Капитан перечитал перевод и вернул бумагу.
— А если понравится?
Судно Ноорта уже скрылось среди мачт. Я нащупал в кармане костяную фигурку.
— Тогда будем торговать!