Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 78

— Провизия, инструменты и саженцы записываются на вас, — продолжил дон Мигель. — Куплены вами у жителей Верхней Калифорнии для устройства нового хозяйства. До передачи на месте они остаются вашей собственностью.

— А русские корабли?

— Оказывают дружескую услугу испанскому дворянину, — пояснил я. — Доставляют его добро туда, куда ему самому неудобно ехать.

Диего с сомнением посмотрел на меня, поинтересовавшись, как объяснить губернатору появление хозяйства на необозначенных землях, где ему ничего не принадлежит. Я посоветовал сослаться на поиск подходящих участков и изучение перспектив торговли с местными племенами, что не являлось преступлением до начала реального строительства. Дон Мигель подтвердил, что по документам мы не фиксируем никаких передач имущества русским.

Предложенная схема выглядела сомнительно, но с юридической точки зрения позволяла затянуть любые разбирательства о незаконной торговле. Диего прекрасно понимал свои риски, поэтому я пообещал ему солидную долю в будущей северной торговле реальными товарами, подчеркнув выгоды статуса незаменимого партнера. Беатрис подняла глаза от перечня:

— Если ты откажешься, я найду другого!

— И выйдешь за него замуж?

— Это зависит от того, насколько хорошо он будет вести дела.

Диего тяжело вздохнул и подписал документы. В тот же день Лангсдорф принёс мне горсть мелких маслянистых семян местного растения, собранных для употребления в пищу.

— Видели? — спросил он.

— Видел, — ответил я, хотя внешне растение выглядело довольно жалко.

Ботаник пояснил, что к следующему сезону можно будет закупить значительные объемы этого сырья. Подошедший Савва попробовал семена на зуб и уверенно заявил, что сможет сделать компактный пресс для отжима масла. Я попросил изготовить хотя бы небольшую партию для подтверждения самой возможности производства, с чем мастер согласился, пообещав управиться к нашему возвращению.

К исходу шестого дня берег якорной стоянки превратился в огромный шумный склад. Люди дона Мигеля занимались учетом, моряки и промышленники грузили припасы, Лангсдорф опекал свои растения, а недовольный Хвостов торопил всех из-за обнаруженной трещины на мачте «Елисаветы». Давыдов в ответ уверял в надежности временного ремонта, но Хвостов опасался сильного отставания от флагмана.

— Севернее выгрузитесь в укромной бухте, — напомнил я обоим напоследок. — Навесы уже поставлены, провизию разделить, порох и спирт держать отдельно!

На вопрос Давыдова об укреплении лагеря я ответил отказом, пояснив, что местный старейшина разрешил только стоянку и хранение груза. Хвостов скептически отнесся к такой дипломатии, предвидя конфликты с индейцами, но я категорически запретил применять оружие из-за мелких краж, разрешив стрелять только в случае прямой вооруженной угрозы. Вскоре оба судна благополучно покинули залив, увозя на север все спорные товары.

Проверяющие от губернатора прибыли на следующее утро. Сухощавый старший чиновник, сопровождаемый секретарем, офицером и солдатами, предъявил полномочия и немедленно осведомился о местонахождении «Невы». Услышав от дона Хосе, что все русские корабли покинули бухту несколько дней назад, и теперь она пуста, представитель губернатора с трудом скрыл разочарование.

Проверку организовали в жаркой комендантской комнате. За столом разместилась комиссия, напротив сидели я, Мария Игнасия и раненый лейтенант Эстебан. Чиновник зачитал жалобу лейтенанта о незаконном вывозе Кончиты без дозволения и под возможным принуждением. Дон Хосе немедленно предъявил письменные согласия родителей, свидетельство священника и список сопровождающих лиц.

— Сеньора Мария Игнасия, — обратился чиновник к хозяйке, — вы подтверждаете эту подпись?

— Подтверждаю.

— Ваша дочь не просила вас помешать отъезду?

— Нет.

— Не выражала страха перед русским посланником?

Мария Игнасия спокойно пояснила, что девушка боялась лишь разлуки с женихом, поэтому отправилась в путь с благословения семьи и в сопровождении родных. Она язвительно добавила, что лейтенанту следовало включить в жалобу фантастическую версию о массовом похищении родственников. Эстебан попытался оправдаться тем, что я оказывал давление на коменданта через финансовую помощь гарнизону, однако представитель губернатора прервал его и перешел к обвинениям в незаконной торговле.

Я не стал отрицать факта передачи товаров, назвав это дружескими подарками, уплатой долгов и карточными выигрышами. В ответ на вопрос о тысячах шкур пушных зверей я предъявил три образца, резонно заметив, что остальной груз принимал капитан Лисянский и описи я не составлял.

— Три тысячи шкур подарены вам благодарными жителями? — уточнил чиновник.

— Вы назвали число, не я. Что до щедрости жителей, она порой удивляла и меня, — ответил я, сославшись на помощь экспедиции со стороны местного населения.

— А нам доложили, что бобров добывали алеуты, приплывшие вместе с вами. Местные индейцы не умеют их бить! — строго заметилпредседательприсланной комиссии.

— Ах, сеньор, я право, не разбираю этих дикарей. Для меня они все на одно лицо! А если кто-то утверждает, что я вру, то я всегда к вашим услугам. Если что, у меня при себе пара отличных Лепажей…

Посланец губернатора угрюмо буркнул, что дуэли запрещены, и больше мы к этой теме не возвращались.

Осмотр складов также разочаровал комиссию. Припасы были законно оформлены на дона Диего, часть предназначалась для нужд комендантского дома, а Лангсдорф продемонстрировал лишь научные коллекции. Диего уверенно подтвердил, что приобрел товары на личные и заемные средства для будущего северного хозяйства. Попытки придраться к присутствию Ивана и Саввы тоже провалились: дон Хосе высоко оценил работу мастера по восстановлению отсыревшего гарнизонного пороха, а Иван вовремя подал комиссии освежающие напитки со льдом. Беатрис жестко пресекла вопросы о доходах от продажи льда, заявив о своих законных правах как испанской подданной.

К концу дня чиновник понял, что доказать незаконные сделки не удастся.

— Вы построили ловкую систему, граф, — сказал он. — Но ловкость не делает её законной.