Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 24 из 78

— Нет, вашсиясь, эту медь ещё огнём чистить надо, а потом — «дразнить» сухим берёзовым бревном, сейчас же она грязная слишком. Ни на медный лист не годится, твёрдая слишком, ни на бронзу. Колокольчик глухой выйдет, нож — не крепкий. Нет, тут ещё работать и работать!

Однако это всё ерунда по сравнению с получением железа. Там руда покрепче, мололась медленно, так что только накануне отплытия мне показали железную крицу примерно на полпуда, да примерно столько же кусков шлака, перемешанного с каплями чугуна. На мои расспросы мне только несколько раздражённо пояснили, что тут ещё работать да работать: крицу надо рубить на куски, проковывать, выколачивая шлак и добиваясь однородности, а чугун — минимум пару раз переплавить, отделяя от шлака. И говорить о готовых образцах не время.

Тут наши учёные и кузнецы заспорили на своем странном профессиональном наречии, полном немецких слов, о том. какую именно печь нужно ставить для плавки. И я удалялся под аккомпанемент слов «штукофен», «блауофен» и почему-то «Вестфаль». Оставалось только положиться на профессионалов.

В день отплытия мы с Барановым обсудили строительство водяных колёс: мельницу для муки мы ещё в прошлом году планировали, теперь выяснилось, что и для переработки руд своя мельница потребуется, и под лесопилку колесо нужно, и для золотой руды, и кузнецы хотят молот с водяным приводом…

— Планы-то строить легко! — посетовал Александр Андреевич в который раз. — А людей всё одно не хватает. На днях, вон, ход сельди опять начнётся и прочая работа почти вся встанет!

Мне оставалось только сочувственно и понимающе кивнуть, потому что любые слова выглядели бы фальшиво: я-то уплывал, а он оставался исполнять скопившуюся гору планов.

Потом он лично проводил нас до пристани, старательно кутаясь от морского бриза. Его повреждённая рука всё ещё скверно сгибалась в суставе, поэтому прощальное, крепкое рукопожатие вышло «левым».

— Ну, кривая вывезет, — проворчал он, щурясь на поднятые, хлопающие на ветру паруса. — Вопрос только в том, куда вашу неугомонную натуру занесёт после этого Китая.

— Это, Александр Андреевич, уже будет зависеть исключительно от того, как сложится торговля.

Правитель смачно сплюнул в зеленую воду и велел передать пламенный привет китайскому императору, если тот вдруг снизойдет до того, чтобы вздумать торговаться с нами лично.

Швартовы с плеском отдали. «Елисавета» медленно, с достоинством отошла от причала, грузно развернулась в тесном проливе и наконец, поймала парусами свежий, упругий ветер. На удаляющемся берегу стремительно съёживались склады, грозные батареи и крыши домов. У отдельного причала деловито готовили к скорому выходу «Авось»: ему предстояло отвезти на неспокойный юг свежеиспеченного приказчика, товары и обоих наших аманатов.

Моя экзотическая семья стояла рядом на шканцах, глядя на тающий берег. В бездонном трюме надежно покоились шкуры, лёд и гора подарков. Впереди нас ждали Гавайи, Нуку-Хива и загадочный Китай — три совершенно разных, далеких места, которые мне предстояло ювелирно связать одним коммерческим рейсом.

Весьма неплохая работёнка для человека без официальной должности.

Интерлюдия.

Ситкинский залив внезапно открылся за низкой полосой тумана, словно кто-то отдёрнул серый занавес. Из сырой мглы проступили лесистые берега, крыши русского поселения, частокол и тёмные жерла батарей. Над крепостью лениво разворачивался белый флаг с косым синим крестом.

Коммодор Фрейзер опустил подзорную трубу. На «Касторе» уже убирали лишние паруса. Следовавшие за фрегатом «Дриада» и остальные корабли эскадры держались ближе к середине фарватера, где вода казалась спокойнее, но и там под её форштевнем расходилась короткая рябь. В незнакомой гавани ветер мог перемениться за несколько минут, а русские, судя по тому, как быстро они заняли места, готовились к этому визиту давно.

Сигнал тревоги подняли ещё до того, как британцы обогнули последний мыс. На верхней батарее возле пушек стояли расчёты. Дюжина канонерок отошла от пристани, и они замерли по сторонам прохода, прикрывая друг друга огнём. Сами по себе эти скорлупки не стоили и одного залпа «Кастора», однако тесный фарватер почти уравнивал силы. Чтобы дать полный борт, фрегату пришлось бы разворачиваться под огнём сразу двух батарей.

— Глубина?

— Семь с половиной саженей, сэр. Дно каменистое.

— Убавить ход. «Дриаде» держаться за нами.

Фрейзер снова поднял трубу. Теперь в круглом стекле показалась верфь, окружённая лесами. Между стойками чернел знакомый корпус. На палубе работали плотники; у борта висели люльки, по сходням катили свежие брёвна.

Конечно, он сразу узнал обводы шлюпа «Клео». А чуть выше, на новой батарее, почти наверняка стояли её пушки.

Фрейзер задержал трубу на укреплении, пересчитал орудия, затем перевёл её к пристани. Там покачивалась длинная низкая шхуна под американским флагом. Название на корме читалось даже отсюда: «Эбигейл».

Слишком много кораблей для нищей фактории на краю света. И встречают их как-то подозрительно спокойно. От крепости отделилась шлюпка под белым флагом. Подошедший к борту русский офицер передал письмо на французском языке. Вахтенный прочёл его вслух:

— Правитель русских владений спрашивает имя корабля и цель прибытия, сэр.

— Ответьте. Фрегат Его Величества «Кастор». Командующий британской эскадрой требует встречи.

Офицер вернулся к крепости и вскоре привёз ответ.

— Правитель русских владений готов принять меня на берегу, — прочёл Фрейзер. — А граф Толстой?

Офицер выслушал вопрос и ответил без новой поездки:

— Русский граф покинул Ситку четыре дня назад, сэр. На судне «Елисавета». Направления мне не сообщали.

Фрейзер сложил трубу и передал её мичману. Похоже, он снова опоздал. Поневоле вспомнилось бешенство, охватившее его, когда, вернувшись с трёхнедельного патрулирования, он узнал, что «Нева» с Резановым и невестой на борту ошвартовалась на соседнем острове ровно в тот вечер, когда Янг с Бриггсом гостили у него. За то время, пока коммодор караулил их к востоку от Гавайев, русский корабль успел поторговать, взять запас свежей воды и провизии и уйти на запад. Пытаться догнать его было бессмысленно!

— Спустить шлюпку.

— Сколько людей взять, сэр?

— Шестерых. Остальным оставаться у пушек.