Страница 22 из 78
В чем-то они были конечно правы. За окном моросило, с крыши уныло капало, а день отличался от ночи главным образом тем, что днём серое делалось чуть светлее. Человек, выросший на Маркизах, мог и захандрить.
— Девчата, на Нуку-Хиву я пока не собирался, — осторожно произнёс я. При этом совесть слегка кольнула, ведь Коробицын сидит там уже больше года без вестей и обновления товара. Да, не я его там оставил, но что-то с этим нужно сделать.
Обе сразу нахмурились.
— Но можете поплыть со мной до Гавайев, — поспешил добавить я. — Там тепло. Солнца будет — завались.
Последнее слово пришлось объяснять жестами. Когда смысл дошёл, Тея просияла, а Моана хлопнула в ладоши. Через мгновение хлопали уже обе, стараясь не разбудить детей. Получалось плохо: сын завозился, дочь недовольно пискнула, и радость пришлось временно перенести в соседнюю комнату.
Моана тут же начала собираться. Не вставала с места, но по выражению её лица было ясно: половина дома уже мысленно уложена в сундуки, вторая половина признана необходимой в дороге. Тея перечисляла подарки родичам. Хорошие топоры, ножи, ткань, железные котлы. На слове «ружьё» Моана кивнула особенно решительно.
Видимо, явиться к тестю без оружия на Маркизах считалось таким же неприличием, как в России приехать к уважаемому человеку без водки.
Достав карту, я принялся размышлять над своим новым путешествием. Короля Камеамеа стоило посетить.
А потом? Пожалуй, всё-так в Кантон! Один раз увидеть лучше, чем сто раз выслушать чужие объяснения. Особенно торговые. Купец всегда подробно рассказывает, сколько потерял, и удивительно быстро забывает, сколько заработал. В Кантоне можно было продать меха, добавить к ним сандал, а на выручку купить рис для Ситки. Китайский рис уже не раз спасал русские колонии от знакомства с голодом, и Баранов принял бы полный трюм без лишних вопросов.
*.*.*
Наутро я разыскал Уоткинса.
Американец сидел у причала и наблюдал, как его люди возятся возле «Эбигейл». Шхуна выглядела рядом с тяжёлыми компанейскими судами почти легкомысленно: узкий корпус, невысокий борт, оснастка без лишнего леса над палубой. Но ходила она быстро, требовала сравнительно небольшой команды и могла забраться туда, где крупному кораблю оставалось только смотреть издали.
Я изложил Уоткинсу замысел.
— Меха и сандал в Кантоне продадите, — согласился он. — Рис тоже купите. Только зачем везти один рис?
— Потому что его едят.
— Ах, граф, еды вы возьмете и в Калифорнии. Из Китая привозят другое: чай, шёлк, фарфор. Хороший китайский товар везут не туда, где люди голодны, а туда, где они богаты и любят показывать это соседям.
Звучало убедительно. Рис спасал колонию, но не делал владельца груза богачом. Чай и шёлк никого не спасали, зато позволяли брать деньги с тех, кому спасение не требовалось. Проверенный рынок: чем бесполезнее вещь для выживания, тем охотнее обеспеченный человек объясняет себе, почему без неё нельзя жить.
— Прямо из Кантона в Европу? — уточнил я.
— Если найдёте судно, команду и деньги на груз.
— Деньги найдём.
Уоткинс усмехнулся:
— Тогда останутся судно и команда. С ними обыкновенно труднее.
Я посмотрел на «Эбигейл». Для океанской торговли одной такой шхуны было мало, зато для разведки новых маршрутов, быстрой доставки людей и прибрежного торга — самое то. Не корабль, а морской курьер: ест немного, бегает быстро и появляется раньше, чем конкуренты успевают написать письмо.
— Хорошая у вас шхуна. Обходит любой фрегат, говорите?
— Да, особенно на острых углах к ветру!
Так-так. В голове у меня тут же закрутились различные соображения. Плавать напрямую в Европу, конечно. заманчиво. Да и по Тихому океану неблизкий путь. А вот такие вот быстроходные суденышки в таком деле полезны вдвойне. Во-первых, позволяют быстрее оборачиваться. А во-вторых, спасут от каперов. Разного рода пираты способны здорово испортить любую торговлю, но если вы быстроходнее, можно спасти и груз, и собственный кошелек. Мне нужна не одна Эбигейл, а десятки, даже сотни!
Приняв решение. я бросился искать Сукина. Нашёл в конторе Баранова —лейтенант корпел над описью шкур.
— Пойдёшь на «Эбигейл», — распорядился я. — Возьмёшь корабельного мастера и плотника. Снимете размеры корпуса, рангоута и парусов. Всё запишите и начертите.
Сукин медленно положил перо.
— Ваше сиятельство, мы теперь и американские суда описываем?
— Не описываем. Размножаем!
— Простите?
— Пока на бумаге. Потом построим своё. Много
Он посмотрел в окно на шхуну, потом снова на меня.
— А господин Уоткинс позволит?
— Ну, во-первых, она наполовину моя. Во-вторых, мы же не собираемся уносить её ночью. Спроси разрешения, поставь ему бутылку и объясни, что корабль от обмеров не худеет.
— А ежели откажется?
— Поставь две бутылки.
Сукин тяжело вздохнул и потянулся за чистой бумагой.
Правильный торговый флот начинался не с верфи и даже не с леса. Сначала требовалось найти удачное чужое судно, обмерить его до последней доски и убедить владельца, что всё происходящее делается исключительно из уважения к американскому кораблестроению.
К вечеру план окончательно сложился. На «Елисавету» грузим лёд и меха. На Гавайях меняем часть льда на сандал. Затем идём к Нуку-Хиве, где жёны показывают родичам детей, а я — себя, если местные сочтут такой подарок достаточно ценным. Оттуда поворачиваем к Кантону: продаём меха и сандал, покупаем рис для колоний, а если хватит денег и места — чай, шёлк и прочее китайское богатство для людей, способных дорого платить за красивые привычки.
Заодно посмотрю, как устроена торговля, о которой все говорят с таким выражением, будто в Кантоне серебро само прыгает в трюм.
Оставалось подготовить судно, груз, подарки, семью и пассажиров.
То есть сущая мелочь!