Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 13 из 78

Глава 4

Сукин понял меня прежде, чем оцепеневший рулевой успел переложить штурвал.

— Кливер долой! Фок к брасам! — заорал он, перекрывая гул ветра в такелаже. — Пушкарям к орудиям, но без команды, мать вашу, не палить!

«Елисавета» неслась слишком резво. Сохрани мы прежний ход, идущая впереди лодка масквим разлетелась бы в щепки, увенчав спасательную операцию превосходным русским тараном. Я рванулся к борту. Из-за скопившейся у форштевня пены уже вынырнул деревянный нос. Трое гребцов, выхаркивая легкие, почти лежали на вёслах, пока четвёртый отчаянно удерживал раненого.

— Больше вправо! — гаркнул я.

— Куда ещё вправо, Ваше сиятельство? — огрызнулся Сукин. — На берег вылезем, брюхо распорем!

Однако штурвал он довернул. Корпус тяжело качнулся, паруса возмущенно захлопали, теряя ветер. Выскользнув из-под нашего носа, первое каноэ сквомишей оказалось шагах в тридцати от борта — идеальная дистанция для убийственного знакомства.

Ерофеич уже носился по батарейной палубе с зажатой в зубах дудкой. В перерывах между пронзительными свистками он выдавал такие живописные указания насчёт сомнительного происхождения замешкавшихся матросов, что даже я узнал пару свежих анатомических подробностей.

С тяжелым стуком откинулись крышки портов.

Чёрные пушечные жерла уставились прямо в каноэ. Орудия стояли заряженными картечью, расчёты деловито раздували фитили. Одного слаженного залпа хватило бы с избытком, чтобы широкая лодка вместе со всем экипажем стала неотъемлемой, пусть и слегка кровавой, частью местного пейзажа.

Сквомиши мгновенно оценили перспективы. Передний гребец судорожно вскинул весло; остальные зеркально повторили жест. Каноэ потеряло ход, нелепо развернувшись боком, а следовавшие за ним лодки спешно затормозили, едва не устроив свалку на воде.

Лишь последнее каноэ упрямо скользило вперёд. На его носу, картинно расставив ноги, высился рослый воин в накидке, густо усеянной медными пластинами. В одной руке он сжимал короткое ружьё, другой властно указывал курс. То ли пушек в упор не разглядел, то ли свято верил в собственное бессмертие.

— Если выстрелит? — недобро прищурился Сукин.

— Тогда ответим. Пока ждём. Пусть пот прошибет.

Расстояние неумолимо таяло. На батарейной палубе повисла звенящая тишина. Даже Ерофеич прикусил язык, приберегая очередной матерный загиб для торжественного случая.

Рослый сквомиш заглянул в открытый порт, задержал взгляд на тлеющем фитиле в руке канонира, и вся его былая воинственность куда-то испарилась. Ружьё плавно опустилось дулом вниз. Отрывисто рявкнув команду, предводитель заставил лодку резко забрать в сторону.

Пушки «Елисаветы» в очередной раз оказались куда убедительнее моей изощренной дипломатии, не издав при этом ни звука. Обожаю инструменты, работающие без осечек и не нуждающиеся в переводе.

Тем временем спасающиеся лодки масквим, словно испуганные утята, одна за другой ныряли под защиту нашего высокого борта. Две суетливо прижались с подветренной стороны. С третьей ловко подали конец, и матросы втащили стонущего раненого прямо на палубу. Следом, цепляясь узловатыми пальцами за ванты, вскарабкался худой седой старик. Одно ухо у него было когда-то разрублено пополам и срослось этакой причудливой вилкой, зато двигался дед с проворством ошпаренного макака.

Оказавшись наверху, старик первым делом деловито проинспектировал артиллерию, затем с нескрываемым злорадством проводил взглядом отступающие каноэ. Лишь окончательно убедившись, что преследователи ретировались, он соизволил подойти к раненому.

Пуля прошла навылет через мясо чуть выше локтя, чудом не задев кость. Горнер бесцеремонно распорол залитый кровью рукав, обильно плеснул в рану какой-то жгучей дрянью и велел держать бедолагу покрепче. Тот не проронил ни звука, хотя побелевшие пальцы так впились в палубные доски, что едва не оставили вмятины.

Перебросившись со стариком парой фраз, Мезенцев быстро выяснил, что старшего из наших прежних знакомцев в лодках не наблюдалось. Но этот колоритный персонаж приходился тому старику родным братом и среди масквим обладал вполне законным правом говорить от лица всех охотников.

— Сказывает, мы как нельзя вовремя нагрянули, — хмыкнул переводчик. — И ещё жалуется: сквомиши, дескать, напали исключительно из жгучего желания наложить лапы на русские товары.

— А что по этому поводу думают сами нападавшие?

Мезенцев перегнулся через фальшборт. Боевые каноэ и не думали уходить, угрюмо сбившись в кучу у дальней стороны бухты, предусмотрительно держась вне верного ружейного выстрела. Рослый предводитель всё так же статуей возвышался на носу.

— Пока помалкивают. Ближе соваться опасаются!

Причина этого внезапного приступа осторожности недвусмысленно торчала из наших орудийных портов.

— Передай им: если желают потолковать, пусть высаживаются вон на том мысу. Десяток человек, и чтоб без мушкетов. От масквим тоже десяток. Мы встанем между ними буфером.

— А ежели заартачатся и не пожелают?

— Значит, нанесём им непоправимую пользу и причиним добро! — пошутил я. — Растолкуй популярно, что акваторию контролируют наши пушки. Пока мы здесь бросаем якорь, резню продолжить не дадим. А торговать станем исключительно с теми, у кого хватит ума сесть за стол переговоров.

Услышав перевод, седой старик возмущенно залопотал, бешено размахивая руками. Выслушав тираду, Мезенцев со вздохом повернулся ко мне.

— Утверждает, будто торговать дозволено лишь масквим. Мол, мы сами так клялись и божились.

— Чушь собачья, ничего подобного мы не обещали. Уговор был торговать с ними, а не расстреливать из прихоти всех остальных потенциальных клиентов.

Мой ответ старик проглотил без малейшего удовольствия. Его раздвоенное ухо комично дернулось. Запомнить этого хрыча оказалось проще простого: редкий талант выражать крайнюю степень возмущения одним только ушным хрящом дорогого стоил.

На продуваемый ветрами мыс сквомиши соизволили высадиться лишь спустя битый час.