Страница 46 из 115
Я шагнула внутрь.
Комната дышала простором. Стены цвета топленого молока, высокий потолок. Кровать, огромная, застеленная белоснежным бельем, казалась облаком. У камина, выложенного светлым камнем, лежала шкура — мягкая, пушистая. Огонь за решеткой горел ровно, уютно потрескивая.
Балконная дверь была распахнута настежь. Легкая белая тюль вздымалась от ветра, впуская в комнату шум прибоя и влажный, соленый запах моря.
Мне было спокойно, словно время текло иначе.
Карден подошел ко мне сзади. Я почувствовала жар его тела спиной. Его ладони легли мне на плечи, большие пальцы начали разминать напряженные мышцы.
— Сначала — вода, — его голос прозвучал низко, у самого уха. — Нам нужно смыть с себя всю эту грязь.
Он подтолкнул меня к боковой двери.
Ванная комната была выложена белым и голубым мрамором. В центре, на небольшом возвышении, стояла круглая каменная купель. Вода в ней была горячей — пар поднимался к потолку, оседая влагой на зеркале. На поверхности покачивались белые лепестки, источая тонкий медовый аромат.
Карден закрыл дверь за нами. Щелкнул замок.
Он подошел ко мне вплотную. Я стояла, опустив руки, не зная, что делать. Грязное, порванное платье казалось чужеродным в этой стерильной чистоте.
Карден не стал ждать. Его пальцы нашли мелкие пуговицы на моей спине. Он расстегивал их медленно. Одну за другой. Я чувствовала, как ткань расходится, оголяя кожу. Прохладный воздух коснулся лопаток, позвоночника.
Тяжелый, пропитанный потом, кровью и грязью шелк соскользнул с плеч. Упал к ногам с глухим шорохом. Я перешагнула через него, оставляя прошлое на полу.
Карден потянул за лямки сорочки. Тонкая ткань скользнула вниз.
Я осталась нагой. Инстинктивно я обхватила себя руками, прикрывая живот и грудь. На коже, в свете свечей, отчетливо виднелись синяки на бедрах, царапины на руках. Я чувствовала себя уязвимой.
Карден взял меня за запястья. Мягко, но настойчиво развел мои руки в стороны. Он смотрел. Его взгляд скользил по моему телу. Медленно. От шеи к груди, по талии, к бедрам. Он не пропускал ни одного синяка, но в его глазах не было жалости. Там был голод. Тяжелый, мужской голод. И нежность.
Его зрачки расширились, поглощая радужку.
— Идем.
Он подхватил меня на руки. Легко, словно я ничего не весила. Опустил в воду. Горячая влага сомкнулась вокруг меня, принимая в свои объятия. Я выдохнула, чувствуя, как уходит напряжение из ног, из спины. Каждая клеточка тела расслабилась.
Я откинула голову на бортик, прикрывая глаза.
Всплеск воды. Карден не стал тратить время. Он быстро скинул с себя остатки одежды — рваную рубашку, брюки — и шагнул в купель следом за мной. Вода поднялась, выплескиваясь через край.
Он погрузился с головой, фыркая. Провел ладонями по лицу, по волосам, смывая копоть, пот, дорожную пыль. Вода вокруг него потемнела, но тут же растворила грязь. Он вынырнул, отряхнулся, как зверь. Капли полетели во все стороны.
Он пододвинулся ко мне. Взял с бортика большую мягкую губку и кусок мыла. Взбил густую, ароматную пену.
— Повернись.
Я послушно повернулась к нему спиной. Губка коснулась лопаток. Горячая пена потекла по коже. Карден двигался медленно, с нажимом. Он не просто мыл — он массировал, разгоняя кровь, вымывая усталость из мышц. Его рука скользнула по позвоночнику вниз, к пояснице.
Я подалась назад, опираясь спиной на его грудь. Он отложил губку. Теперь его намыленные ладони скользили по моим плечам, шее. Его пальцы коснулись груди. Очертили форму, сжали — мягко, властно. Я судорожно втянула воздух. Соски затвердели, реагируя на горячую воду и его прикосновения. По коже побежали мурашки. Внизу живота потянуло сладкой тяжестью.
Карден наклонился. Его губы коснулись мокрой кожи на моем плече. Поцелуй был горячим, влажным. Он прикусил кожу — совсем легонько — и тут же зализал это место языком.
— Приятно? — его шепот обжег ухо.
— Да... — выдохнула я, запрокидывая голову ему на плечо.
Его рука скользнула ниже. По животу. Здесь он замедлился. Широкая ладонь накрыла едва заметную выпуклость, где рос наш сын. Он гладил живот круговыми движениями, и я чувствовала, как малыш внутри затих, успокаиваясь под рукой отца. Карден положил подбородок мне на плечо, и мы замерли так на минуту, просто дыша в унисон.
Потом он продолжил. Он поднял мою ногу из воды. Намылил икру, щиколотку, каждый палец. Он делал это сосредоточенно, словно совершал ритуал. Я смотрела, как его большие руки касаются моей кожи, и чувствовала себя драгоценностью. Самой важной вещью в его мире.
Когда вода начала остывать, он встал. Вышел из купели первым. Обернулся большим полотенцем. Потом достал второе — огромное, пушистое — и протянул руки ко мне.
— Иди ко мне.
Я поднялась. Вода стекала с тела ручьями. Он завернул меня в полотенце, как в кокон. Промокнул волосы, лицо. Подхватил на руки и вынес в спальню.
В комнате было полутемно. Только огонь в камине бросал на стены пляшущие отсветы. Карден положил меня на кровать. Прохладные простыни коснулись разгоряченной кожи.
Он сбросил свое полотенце. Я смотрела на него. Мощное тело, перевитое жгутами мышц. Свежий розовый шрам на боку — след от когтей Эрога. Память о том, что он готов умереть за меня.
Он лег рядом. Навис надо мной, опираясь на локти. В его глазах отражался огонь камина.
— Лисса... — он произнес мое имя так, будто пробовал его на вкус после долгого голода.
Он наклонился и поцеловал меня. Губы были мягкими, но настойчивыми. Я раскрылась ему навстречу, обнимая за шею, запуская пальцы в его еще влажные волосы. Наши тела соприкоснулись. Кожа к коже. Жар к жару.
Его руки скользнули по моим бокам, оглаживая талию, бедра. Он целовал мою шею, ключицы, ямку между грудей. Каждый поцелуй оставлял след, как ожог.
Он развел мои колени. Вошел в меня. Медленно. Глубоко. Заполняя собой всё пространство, вытесняя все мысли. Я выгнулась, встречая его движение. — Карден...
Он двигался плавно, подстраиваясь под мой ритм. Дыхание сбилось. Я чувствовала каждое его движение, каждую мышцу. Его пальцы переплелись с моими, прижимая мои руки к подушке.
Напряжение росло, скручиваясь в тугой узел внизу живота. Карден смотрел мне в глаза. Его взгляд потемнел, стал бездонным. — Я люблю тебя, — прохрипел он.