Страница 4 из 78
Перед глазами натягивается тонкая красная плёночка. Внутри закипает небольшой чайничек кипятка, и грудь просто распирает от желания наговорить ему всякого за то… За то, что этот помещик с носками от знаменитого американского бренда, говорит обо мне, как о какой-то домашней зверушке.
— А как ты так быстро раскрутился, Валерий Германович? — интересуется один из гостей. — Ещё несколько лет назад о тебе никто не слышал, а сейчас ты уважаемый человек в городе.
За брюнета Кхекавича отвечает Пётр Иванович, а я, несмотря на то что кормлю Гошу, не могу отключить свой бурлящий чайничек. Он пыхтит и пыхтит.
— Регистрация популярных доменных имён — довольно занятная схема быстрого обогащения. Наш Валерий Германович вовремя подсуетился и, когда можно было купить практически любое доменное имя за несколько долларов, придержал его про запас, пока какая-то компания не изъявила желание этот домен выкупить. И хотя это вряд ли можно назвать традиционным капиталовложением, мой кум, — хлопает он криво улыбающегося железного чурбана по плечу (интересно, оно у него металлическое, как он сам? Не больно хозяину?), — благодаря уму и смекалке получил от этого огромную прибыль. К примеру, домен «мувис. ком» сегодня стоит почти два миллиона долларов, и угадай, кому он принадлежит.
Видимо, пар из чайничка чувствую не только я, потому что мой работодатель со смешком сворачивает доморощенную рекламную кампанию этого дровосека, специалиста по интернетной зелени:
— Моя няня в шоке, Валера. Не будем пугать девушку такими словами.
В ответ Железный снова кивает, посмеиваясь.
— Я же говорю, она — забавная.
Кривлюсь в оскалоподобной улыбке, толкая Гошеньке в рот очередную ложечку пюрешки, из последних сил сдерживаю свой вздорный характер. Зависть, гнев, чревоугодие — это всё грехи. Плюсуем до кучи прелюбодеяние (но это вообще чёрт знает когда было). А я ведь дико стараюсь быть хорошей девочкой. Ну не желает смекалистый мужик в трусах от богемного американского дома моды запомнить моё простое имя, не хочется ему свой суетливый мозг засорять буйнопомешанными нянечками. Имеет право.
Пётр Иванович удаляется, отвечая на важный звонок, его супруга развлекает гостей, перетягивая на себя одеяло внимания, и только Железный подмигивает Гоше, цокая.
— Мне нет никакого дела до ваших дел, — недовольно бурчу себе под нос.
— Тише, нянечка, не так громко. Пугаете малыша.
— Давайте каждый будет заниматься своими делами. Я — воспитанием ребенка, а вы — куплей-продажей за доллары.
— Вы так говорите, будто это что-то постыдное.
— Ну и пользы вы особой не приносите, Валерий Германович. Если уж совсем начистоту.
— А вы, значит, приносите?
— Конечно, я занимаюсь детьми, играю с ними в развивающие игры, учу мелкой моторике по Монтессори.
— Ой, да ладно, как-то повырастали мы без вашей Монтессори.
— Просто вы не разбираетесь, своих-то детей небось нет.
Валерий застывает, как будто я потëрла наждачкой его любимую мозоль.
— А у вас?
— Дочь, — гордо заявляю я.
— Надеюсь, характер она унаследовала от отца, — усмехается железный, в очередной раз выбешивая меня.
— Это на что вы намекаете?
— Что ваш муж такой худой, потому что вам одно слово, а вы десять в ответ. Довели мужика до истощения, — и снова усмешка.
А-а-а, понятно, он решил, что в ресторане я была с мужем. Стендапер, блин. Крышечка на моём внутреннем чайнике подпрыгивает, истерично постукивая. Кипение достигает своего пика, пар валит столбом. И я уже не знаю: то ли мне радоваться хорошей памяти железного(надо же, запомнил, что на свидании я отдыхала в обществе худощавого Илюши-аиста!), то ли психовать ещё сильнее. Ибо он сейчас заявил, будто человек по моей вине болен. Нет, ну вообще, что ли?
— Знаете, я Антонине не завидую. Даже очень большие деньги не стоят того, чтобы сутками терпеть вашу компанию, — выпаливаю как на духу, не подумав, не сопоставив риски, не расценив зыбкость собственного положения.
Валерий Германович молча смотрит на меня, пыточный взор длится секунд сорок, без преувеличения. Он пялит меня тяжелым взглядом сирийского хомяка-убийцы, а я знаю, о ком говорю. Эти очень милые создания прям созданы для любования и радости. Вот и я, будучи ребенком, не устояла и выпросила хомячка. Позже мы с мамой узнали, что у нас девочка, и она вот-вот родит. Моему детскому счастью не было предела. Настал чудесный день, на свет появились четыре детёныша, мамашка их обрабатывала, облизывала, теребила… И тут случился ужас. Одного из детёнышей она взяла в лапки и прокусила ему мордочку. Писк и постепенно замирающее дыхание…
Моя детская психика была растоптана. Я впала в истерику. Думала, может, это я виновата и что-то сделала не так. Но позже прочитала: так устраняют больных детёнышей. Хомячка я похоронила, всех остальных раздала. Прошло уже полжизни, а желания заводить сирийских хомяков у меня больше не возникало.
И вот так на меня смотрит Валерий Железный человек Германович, а потом произносит:
— Я одного не могу понять: почему мы, учитывая взаимную неприязнь, до сих пор общаемся?
— Фыыр, — вылетает из меня нечто нечленораздельное.
И на этом наша беседа подходит к концу. Валерий прощается с Петром Ивановичем, объявив, что ему срочно надо ехать. А я несу ребенка наверх.