Страница 23 из 78
Оля смотрит на меня испуганно, как будто я сейчас полицию вызову или ролик о её приключениях на ютуб залью. Она громко выдыхает, с шумом выпуская воздух, и моя история с Адону уже не кажется какой-то особенной. Тут у человека такое! Безумная страсть, вспыхнувшая мгновенно и заставившая обоих делать массу восхитительных глупостей. Это же как в книжках или кино.
— Я думала, не бывает такого. Что всегда работает голова. И люди просто прикрываются громким словом «страсть», а потом увидела его и перестала себя контролировать. Это переплетение физического и необъяснимого духовного, как будто я знаю его сто лет, но на самом деле вообще не знаю, понимаешь? Сумасшедшая, больная, горячая страсть. — Она крутит кулончик на шее. — Влечение, от которого я не смогла убежать. И судьба нарочно всё больше и больше толкала нас к друг другу. Двух посторонних людей. И он взял меня себе, и я…
— Угу, — мне жутко интересно и мне ли не понимать: я вот на чужого мужика смотрю и алфавит забываю.
Попивая чай, я ковыряюсь вилочкой в пирожном. Не знаю, как себя вести. Подруга выглядит обалдевший и в то же время испуганной.
— Всё началось неожиданно. Вначале я просто поймала на себе пристальный заинтересованный взгляд незнакомца, а потом поняла, что… — громко выдыхает, краснея, — что мне нравится смотреть в ответ и… Это так чувственно, остро и запретно. Если бы я рассказала тебе ВСЁ, что между нами было… Каждый случай, сладкий момент, ты бы, наверное, перестала со мной общаться, — закрывает она лицо руками.
— Эй-эй, ну чего ты? — Тянусь через стол и глажу её по плечу. — Это же что-то необъяснимое, верно? Ты же никогда не ходила с первым встречным, а тут накрыло. Просто он, этот учитель, очевидно, не такой, как все? Верно?
Оля быстро кивает. И промокнув уголки глаз, дëргает цепочку.
— И что теперь?
— Не знаю, — пожимает она плечами, — у меня ведь дочь, да и вообще… Я пыталась бороться, но не смогла.
Я снова касаюсь её плеча. Она выглядит испуганной, но какой-то странной, будто открывшей для себя новый мир.
— Ты жалеешь?
— Нет, — резкое движение головы, — точно нет.
Её глаза вспыхивают таким огнём, что даже мне становится жарко и неудобно.
— Тебе когда-нибудь было так хорошо, что ради этого мига ты готова проститься с жизнью?
Ого, какие громкие слова. А Оля продолжает:
— Так, что мозги набекрень, пульс до ста, тело плавится, мурашки по коже и блаженство, неописуемое блаженство. Не знаю, с чем сравнить. Как после долгого пребывания на морозе сесть к огню. — Оля запрокидывает голову и жмёт плечами. — Ощущение полёта по воздуху. Или как напиться ледяной воды в невыносимо жаркую погоду. Да я как будто и не жила до этого вовсе! — выпаливает она, и её просто трясёт от ощущений.
— Он красивый?
Задумавшись, Оля смеётся. И закрывает глаза, как будто представляет.
— Учитель? Он красив как дикий жеребец, полный огня и свободы. Он не спрашивает и берёт то, что ему хочется. А ещё он сильный, непристойно сильный. Я не могу ему сопротивляться. Как вот бывает на берегу, когда на тебя идёт волна цунами. И ты понимаешь — конец тебе. Да и бежать, собственно, некуда.
— Ух! — Я тоже знаю одного такого, но он принадлежит Антонине.
— Одержимость, и громкие вздохи превратились в настойчивые стоны, при этом незнакомый мужчина покусывает бесстыжие губы, скользя языком внутрь, глубже затягивая в водоворот безумной страсти, — хохочет Ольга.
— Обалдеть.
— В молодости я увлекалась горячими рассказами, писала для подружек, а потом вдруг взрослая жизнь, проблемы, необходимость зарабатывать, — она опустила голову, махнула рукой, — и я подалась в проектирование.
Мы с Олей проболтали до позднего вечера. Я рассказала ей про симпатию к Адону, она поведала подробности её странных отношений с незнакомым учителем. Дома у Красинских я долго не могла уснуть, оказавшись под впечатлением рассказа подруги. Иногда я краснела, но в общем могла её понять. И, наверное, хотела бы испытать нечто подобное.
* * *
— Дядя Валела, а это правда, что посе логопеда мы поедим моложеное есть?
Малышка обгоняет нас, вприпрыжку мчась к зданию логопедического центра. Я испытываю испанский стыд. Такому я её не учила, мне очень дискомфортно от подобной напористости.
— Каролина! — бурчу как лайнер на взлёте. — Нельзя быть такой наглой. А то дядя решит, что мы нахалки, и больше не будет возить нас к логопеду.
— Дядя и так в курсе, что вы нахалки, — смеётся Адону, сопровождая нас до двери.
Щёки становятся пунцовыми. Горячая волна нежности заполняет все мои внутренности, и я млею, теряя дар речи. Превращаясь в глупую перепëлку, говорят, они совершенно не поддаются дрессировке и всё путают. Так и я от его игривых слов тычусь во все двери центра, пока не нахожу нужный вход. Всё потому, что ситуация крайне волнительная.
Сегодня у Железного отличное настроение, и он пытается узнать, как обстоят дела у меня и моего долговязого друга-аиста. Он ведь не знает, что после него уже был Юрка-лаборант.
— Когда же наконец вы поженитесь?
— Валерий Германович, вам кажется, что в вашей жизни от этого что-то изменится к лучшему?
Он улыбается. Мы спускаемся с крыльца и идём в сторону того заведения, где обычно пьём кофе. Маленькое кафе, где мы ждем Каролинку с логопедических занятий, постепенно становится "нашим" местом, и я искренне храню каждую секунду воспоминаний оттуда.
Мы садимся за столик, нам приносят кофе.
— Почему же вы до сих пор не замужем, Мария?
Он застаёт меня врасплох, но где наше не пропадало!
— Всех мужчин люблю, понимаете. Выбрать одного — означает избавиться от других.
Адону смеётся. А я не понимаю, что на него нашло. Откуда столько откровения?
— Вы сегодня просто в ударе, господин Адону, — кошусь на него с недоверием, но при этом ручаюсь: глаза мои горят как звезды в небе.
— Сегодня я заключил очень важную сделку, Мария, вы приносите мне удачу.
Я смущаюсь, хочется как в детстве закрыть лицо руками и побаловаться, сыграв с Адону в "ку-ку". Нет, ну правда, как этот железный дровосек может быть таким милым и одновременно грозным при случае.
— Я рада, надеюсь, вы заработаете много-много денег.
Адону улыбается.
— Когда вы говорите подобные вещи, — откидывается он на стул, скрещивая руки на груди, — у вас аж вена на шее пульсирует. Не любите успешных и богатых?
— Ну почему же, я их обожаю, особенно богатых зажравшихся мужичков — это прям моя слабость.