Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 2 из 78

— А вам, молодые люди, — разворачивается ко мне женщина в форме с убийственным выражением на лице, — администрация отказывает в обслуживании, покиньте, пожалуйста, заведение.

* * *

Мой аристократически рослый птах из тиндера после ресторанного происшествия дружить со мной отказался. Назвав меня хамкой и истеричкой, мой долгоногий голенастый недоорел улетел в тёплые страны, то есть на другое свидание. А ведь у нас вполне могло бы получиться. Ужасно расстроившись и прорыдав целых полторы минуты, я углубилась в трудовую деятельность, не связанную с основной специальностью. Когда-то давно я закончила иняз и должна была отчаянно переводить разные буквы, но как-то не срослось, и теперь я няня деток обеспеченных и дико важных родителей.

Маленький Гоша — сын нефтяного магната и никому неизвестной красивой певички. Уж не знаю, как завязались отношения его отца и матери, но поёт она прескверно, я лично слышала.

Расположившись на огромном персидском ковре и складывая паровозик из «Лего», я понимаю, что обожаю свою работу. Гоша хороший мальчик, и за эти полгода я успела к нему привязаться.

Сегодня у его папы сходка в кабинете. Важные мужики, развалившись в креслах, наверняка обсуждают проблемы мирового масштаба. А у нас с Гошей обычная программа: погулять, покушать, покакать, поспать, поиграть в развивающие игры. И ползая за Гошей и его паровозиком на карачках, я не сразу замечаю шикарные черные туфли, которые блестят так, что в них видно моё отражение.

Брюки, потом руки в карманах, сильный торс, борода, прищур, приподнятая бровь, волчий оскал. Закатываю глаза, поднимаясь с пола. Вот так встреча! Железный человек из ресторана. В гробу я видела такое совпадение.

Что эта богатая дубина забыла в моём педагогическом царстве? А, поняла: богатые приглашают друг друга в гости, пьют дорогущий китайский

чай

Хун Ху, в переводе что-то там про халат, едят буржуйские печеньки макарунс от кутюр за семь штук баксов и делятся искромëтными новостями из мира толстосумов. Скукотища.

Опускаю голову, делаю вид, будто я напольный торшер с плафоном в виде божьей коровки, и искренне надеюсь, что:

а) у него ужасно плохое зрение;

б) память, как у антилопы гну, усваивающей и запоминающей информацию лишь на пятнадцать минут;

в) уровень высокомерия настолько зашкаливает, что он попросту не захочет ко мне обратиться. И словно верблюд будет игнорировать мою жалкую, ничего не значащую персону. Сама видела, как в зоопарке служащий пытался скормить двугорбому банан. Но в течение пятнадцати минут верблюд даже не соизволил на него взглянуть, продолжая с гордым видом жевать свою жвачку.

Но олигархический самец явно узнал меня, и это печалька:

— А Петр Иванович в курсе, что у него работает ненормальная?

Перекидывая волосы на одно плечо, стараюсь вести себя как можно культурнее, принимая непринужденную позу. Интересно, давно он тут стоит и пасëт наши с малышом игры?

— Извините, но я не имею чести быть с вами знакома. Я Гошина няня.

— Ресторан на Набережной. Вы напали на мою спутницу.

— Я ни на кого не нападала, я просила её убрать стул с моего платья, а она принялась обзываться. Слово за слово, и мне пришлось…

— Наброситься на неё…

— Остановить поток оскорблений и презрения, — кривлюсь, впадая в ступор от тёмных глаз и поучительного тона.

— В любом случае я должен поставить Петра в известность.

— А вам-то какое дело?

— Гоша мой крестник, и мне не безразличен тот факт, что мальчиком занимается буйнопомешанная.

— Я работаю здесь полгода и впервые вас вижу. — Скрещиваю руки на груди, наклоняю голову к плечу. — Хороший крёстный папочка, ничего не скажешь.

Блин, вот зачем я это говорю? Он же ещё больше разозлится. Он уже смотрит меня так, будто я у него последний французский хот-дог из под носа увела. Правду моя бабушка говорит: всё дело в магии волос. Вот когда я была рыжей со средней длиной всё было нормально, стоило покраситься в тёмный шоколад, нарастить пряди, завить их легкими волнами, и всё. Как истинная ведьма, только и делаю, что притягиваю неприятности.

— Вот опять, вы не умеете сдерживать свой гнев, неадекватная няня. Вам нельзя работать с детьми. Вдруг вы их тоже обольëте?

Мне кажется, он издевается. Беру себя в руки, пытаясь совладать с доводами рассудка и утихомирить вздувшиеся на лбу и шее вены. Вот же выхухоль долларовый.

Я делаю шаг назад и покорно опускаюсь на ковёр рядом с Гошенькой.

— Валер, ты где? — Смеясь, заходит в детскую хозяин дома.

Сердце колотится ошалело и истерично, в животе булькает, желудок сжимается, предчувствуя беду, но усилием воли я стараюсь не поднимать на них глаза. Я люблю свою работу и не хочу её лишиться. Здесь платят очень много.

— Засмотрелся на нашу нянечку?

Не знаю почему, но я поднимаю глаза на этого Валерия. И сразу же жалею об этом, потому что на его лице такое выражение, будто он наелся кислой капусты.

* * *

— Пойдем, это Гошина женщина, — смеётся хозяин дома и уводит моего инквизитора прочь из детской комнаты.

С шумом выдохнув, я хватаюсь рукой за область сердца, с приоткрытым ртом следя за тем, как медленно закрывается дверь в коридор.

Гоша увлечённо играет с паровозиком, мило бибикая губками, а я на носочках подкрадываюсь к выходу, прикладываю к полотну ухо и пытаюсь расслышать, о чём эти двое там разговаривают. Вдруг чернявый каратель с внешностью супергероя всё же решил меня уничтожить и рассказать о ссоре в ресторане моему работодателю. Но за дверью совсем другое:

— А после танца эта красотка скидывает с себя платье, и там обнаруживается самый настоящий здоровенный мужской… — басит Пётр Иванович, заглушая окончание фразы своим громогласным смехом.

— Ох уж этот Тайланд, — вторит ему раскатистый, зычный голос брюнетистого злодея.

Скривившись, отклеиваюсь от дерева, но от оглушительного хохота не спасает даже дверь. От мужественного громоподобного смеха моего притеснителя по шее ползут мурашки. И это было бы почти приятно, если бы не было так шокирующе неожиданно. Фу, блин, развратники.

Главное, чтобы кровопийца не удумал переключить разговор на злосчастный ресторан. Если Пётр Иванович узнаёт, мне конец. Снова придётся возвращаться в родной город, а это у чёрта на куличках. Там даже кинотеатра нет. В свою деревню я ехать не хочу, да и Каролине там делать нечего.