Страница 70 из 81
Хорошо, что лицо мокрое, подумала она. Может, он и не заметит, что это слезы. Ольга старалась почти не дышать, чтобы не всхлипнуть, но Макс все равно понял, что она плачет. Молча поцеловал ее висок, по которому стекали слезы. Если их будет много, на волосах осядет соль, и они побелеют сединой, с которой велась постоянная война. Ольга знала, что ей не выйти победительницей, но хоть продержаться, сколько можно… Поседеть мечталось красиво, уложить волосы дымчатыми волнами, какие были у бабушки – ледяная корона надо лбом. И стать царственной старухой, не мелочной, щедро делиться с юными артистками секретами профессии. Не в гроб же с собой забирать!
– Я не смогу от тебя уехать, – вдруг сказал Макс. – Я никогда раньше не чувствовал себя настолько сросшимся с женщиной… И настолько… очарованным, что ли. Понимаешь, я готов часами просто смотреть на тебя. Как ты двигаешься, как задумываешься, как улыбаешься… Я готов просто сидеть и смотреть, как ты читаешь, часами смотреть. Ни одна женщина не доставляла мне столько удовольствия только присутствием своим! Ни одна не расспрашивала меня о моих солдатах… Ни одна на картах со мной не каталась. Не встречала рассвет… Ни с кем этого не было. – Он уже кричал. – Как я могу лишиться тебя?!
Зажал себе рот, опять сложив ладони «лодочкой». Потом с размаху ударил по воде обеими ладонями.
– Сегодня, когда я ушел из клуба… Черт! Я думал, сдохну, еще не дойдя до порога! У меня просто рвалось все внутри – такое было ощущение.
Ольга поймала его руку, поцеловала ладонь.
– Ты был где-то там, когда я вышла?
– А то! Примерзал к скамейке. Потом схватил такси и поехал за тобой. Детектив!
– Можно было и подойти.
– Ты же выпроводила меня!
– Ты сам ушел. – Ольга прижала его руку к щеке, чтобы Макс не подумал, будто она упрекает.
– Ты купила мне билет. Считаешь, что это правильно – решать за меня? Я младше, но я же не ребенок. Я сам в состоянии решить, что мне делать и когда.
– Конечно! Прости. Я не должна была так поступать.
Сейчас она и вправду считала, что не имела права диктовать ему свою волю. Вот только в тот момент, когда Ольга брала билет до Кемерова, все сомнения заглушила в ней убежденность, что она обязана помочь Максу решиться на то, чтобы из любовника превратиться в героя. Хотя, кажется, что уж такого героического в том, чтобы вернуться к своей семье? Но она понимала, что иногда именно этот поступок становится главным в жизни. И хотела всего лишь подсадить Макса на пьедестал, которого он был достоин, хотя еще сам не знал этого.
– Знаешь, я действительно взбесился от этого в тот момент, – признался он.
– Я так и поняла. Хорошо, что ты умеешь справляться со злостью.
– Я и не знал, что умею. – Макс помолчал, вспоминая, намотал на палец ее мокрую прядь. – Про меня еще в школе говорили: Макс первым никогда не лезет, но если его достать, то он и убить может. Не очень у меня тогда получалось справляться со злостью. Может, это ты меня научила?
– Ничему я тебя не учила… Вообще не люблю никого учить. Я и сыну никогда не читала нотаций, он сам вырос хорошим.
– Как раз поэтому и вырос таким! И звонит тебе постоянно. А доставала бы его, так он и замуровался бы в своем Париже.
– В таком городе не грех и замуроваться, – вздохнула она.
– Может, нам лучше туда улететь? – Макс беспокойно завозился под ней.
Ольга ухватилась за бортик ванны, чуть приподнялась, всплыла на поверхность, как резиновый крабик. Запрокинула голову:
– Я тебя не задавила?
– Ну что ты! Не такой уж я и крошечный.
– Давай выбираться на сушу. – Она встала первой и шагнула на розовый коврик.
Вся ее ванная была оформлена, как солнечный рассвет на морском берегу: светло-желтые стены, бледно-розовый занавес, коврик в морских коньках, искусственные листья свисают по углам. Макс пришел в восторг, когда оказался тут впервые. Может, слишком быстро все у них случилось впервые? Перед собой оправдалась: не дети ведь. Мужчина и женщина, встречаясь, почти мгновенно понимают, хотят ли они оказаться вместе в постели. Оттягивание главного уже зависит от склонности к самоистязанию. Кому-то это нравится больше, кому-то – меньше. Ей не нравилось…
Завернувшись в большое полотенце, Ольга закутала Макса в другое, и они босиком бросились в спальню – наперегонки. В постель нырнули, уже задыхаясь от хохота.
– Соседи милицию вызовут! – простонала она. – Три часа ночи, а у артистки – оргия!
– И часто они вызывают? – Макс наклонился над ней, уперся лбом в лоб.
– Часто ли я устраиваю оргии? До сих пор не было ни одной. Но после твоего отъезда…
Он резко откинулся на спину, распластался на кровати.
– Я уже сказал, что никуда не уеду.
– Давай спать. – Ольга огладила его грудь, чуть задержала руку на сердце. – Как оно медленно бьется! А у меня вечно, как у мышки.
Ему немедленно захотелось проверить. Сперва ладонью, потом ухом… А чтобы лучше слышать, весь забрался на нее, опять уже готовый к любви – какой там сон!
«Репетиция в одиннадцать, – напомнила себе Ольга. – Успею выспаться…»
– Тебе не надо утром на работу?
– Я уволился.
Она даже подскочила, столкнув его:
– И ничего мне не сказал?!
– Ты же сама настаиваешь, чтобы я уехал… Какой смысл тянуть до последнего дня?
– Конечно…
– Ты не согласна?
– Ты не хуже меня знаешь, что нужно делать. Я уверена, что ты сразу же найдешь работу в Кемерово. Ты ведь и талантливый, и красивый…
Макс фыркнул:
– А это здесь при чем?
– Напрасно смеешься, – заметила она строго. – Я недавно читала, что американские ученые доказали: красивым людям легче сделать карьеру. Их охотнее принимают на службу.
– Это радует, – отозвался он безрадостно.
– Еще лучше будет, если ты все-таки перевезешь свою семью в Москву…
Он сжал ее лицо:
– Ты согласишься на это?
– На что? – И следом уже поняла, как это прозвучало.
– Чтобы я… – Макс запнулся. – Ну, ты понимаешь…
Ольге захотелось закрыть глаза, чтобы его умоляющий взгляд не мешал во всех деталях представить, как это может быть: он встречает ее после спектакля, отвозит домой, они наспех занимаются любовью, и Макс убегает домой. Так живут миллионы, почему бы и нет?
– Нет, – сказала она, не отведя взгляда.
– Почему? – Это прозвучало требовательно, отрывисто.