Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 43 из 81

«Господи, как хорошо, что у Макса еще все впереди! – подумала она с облегчением. – Хоть ныть не будет… Как надоели эти вечно плачущие над собой мужики!»

Спросила напрямик:

– Жена у вас есть? Ей это может быть небезразлично. А остальные не обязаны страдать, выслушивая ваши жалобы.

– Ты злая. – Он опять перешел на «ты». – А весь мир слюни пускает: «Русские женщины такие добрые!»

– Мы добрые, – подтвердила Ольга. – Но это не повод превращать нас в вечно мокрую от ваших слез жилетку. Найдите себе увлечение, если бизнес уже оскомину вызывает. Коллекционируйте что-нибудь. Стендовым моделизмом займитесь.

– Чем? – протянул он изумленно.

– А вот для начала и выясните, что это такое. – Она показалась себе сестрой милосердия, отыскавшей для умирающего спасительную таблетку.

Поднимаясь на Монмартр, она вспомнила и о Бочарове тоже. Все же ей удалось зацепить его чем-то, и вскоре он их оставил, наверное, чтобы залезть в Интернет и выяснить, что это за штуку имела в виду Ольга. Ей представилось, как он раскрашивает маленького солдата… Смешно, конечно, но это все же куда лучше, чем растлевать маленькую девочку.

Сын с женой уже ждали ее возле собора Сакре-кер, все еще не могли наговориться. Ольга полюбовалась ими издали, пытаясь отдышаться и втягивая запах жареных каштанов, которые уже успела попробовать. Ни Пашка, ни Софи ее даже не заметили.

«Какое счастье – такое упоение друг другом, – подумала она о них с нежностью. – Родиться в разных странах и найти друг друга… Как же им безумно повезло!»

Софи – маленькая, живая, тип знаменитой экранной Амели, желанной героини нашего времени, – такой же блестящий агат глаз и туфли с голой пяткой, как у многих француженок. Не мерзнут они, что ли? Даже в ноябре здесь то и дело видишь детей, играющих, сидя на траве. И мамы бровью не ведут, словно у малышей подушки к попкам привязаны… Или под штанишками памперсы многослойные?

Ожидание уже становилось бессмысленным – эти двое не обратят на нее внимания, даже если она будет стоять в шаге от них целую вечность. Она решилась, окликнула. Они обрадовались так искренне, будто действительно ждали ее.

– Хочешь зайти внутрь? – поинтересовался сын. – Или сначала взглянешь на Париж? Отсюда просто потрясающая панорама.

Последнее слово опять отозвалось воспоминанием – Макс… Попыталась дозвониться ему с утра – не ответил. Отсыпался без нее? Утомила? Или просто бросил где-то телефон, забыв, что она может позвонить… Ольга решила перезвонить после завтрака, который был чисто французским: кофе, хлопья, сок, теплые круассаны. Но, встав из-за стола, Пашка заторопился, ему хотелось, чтобы она увидела как можно больше, разделила его непреходящее восхищение этим городом. За вчерашнего хамоватого официанта в ресторане, чему Ольга немало подивилась, ему было неловко перед ней. Он даже попытался внушить, что не все тут такие, хотя сервис действительно оставляет желать лучшего… Зато как вкусно готовят – с ума сойти! В Москве такой кухни не отыщешь.

Ольга попробовала все, что сын заказал для нее. Софи же ограничилась несколькими ломтиками сыра камамбер с вином. Про себя Ольга оправдалась, что невестку всем этим уже не удивишь. Сын же уплетал с таким удовольствием, что она опять затосковала по Максу – его бы накормить такой вкуснятиной.

И глядя на раскинувшийся внизу потрясающий город, она тоже думала: «Ему бы увидеть все это… Столько скульптур! Ему

необходимо

увидеть их. В следующий раз мы приедем вместе». Но в душе тотчас зародился страх: «Решусь ли? Показать его сыну? Показать себя… Сможет ли Пашка понять? Софи? Она – скорее. Французы лояльны к любым проявлениям любви. Они любят любовь. Они умеют наслаждаться жизнью. Никуда не торопятся, обедают по три часа, каждый кусочек смакуют, каждый глоток. Интересно, как долго у них длится секс? Если ночами, то когда они спят?» Она невольно покосилась на сына: теней под глазами вроде нет. Молодой организм выдерживает испытание любовью?

– Сердце мира, – глядя на город, сказал Павел по-русски.

– А Москва?

– Душа?

– Принято считать так… Далековато сердце от души, тебе не кажется? А должны быть как одно.

– Ты – душа, Софи – сердце, – проговорил он.

От благодарности так и задохнулась. Смогла только улыбнуться ему и вопросительно взглянувшей Софи, услышавшей свое имя.

– Я прилечу на твой день рождения, – неожиданно пообещал он.

В прошлом году не смог вырваться, Ольга и в этом не ждала. Уже через месяц… Если б сказал заранее, может, она и не сорвалась бы сейчас. Зато и не увидела бы этого великолепия… Нет, жалеть не о чем.

– Правда? – заглянула сыну в глаза. Голубые – отцовские. Любимые.

– Постараюсь, – заосторожничал Пашка. – За месяц еще многое может случиться.

«Тогда он и увидит Макса. – У нее холодом обдало сердце. – Не могу же я не пригласить его… Если только… Если у нас есть этот месяц… Хотя бы завтра у нас еще есть?»

– Я должна позвонить. – Она извлекла телефон.

Сын спросил без намека на смущение:

– У тебя роман? Ты все время кому-то звонишь. Это так дорого – отсюда.

– Есть вещи дороже, – отозвалась она уклончиво.

– Так у тебя роман?

– Ты собираешься меня повоспитывать?

– И не думаю. Ты хоть сообщишь, если соберешься замуж?

– О «замуж» речь не идет.

Пашка недовольно сдвинул брови – темные, как у нее самой, только в два раза шире.

– Он что – женат? Мам, зачем тебе эта головная боль?

– Он не женат. Насколько я знаю… Он… – Решившись, Ольга выпалила: – Он намного моложе меня. Но это вообще не повод тебе волноваться! Мы с ним только познакомились, и, может быть, еще ничего путного из этого не выйдет, так что сам понимаешь…

Замолчав, она перевела осторожно дыхание, с трепетом ожидая его приговора.

– Насколько моложе? – не сразу спросил сын.

– Какая разница?

– Есть разница. Вспомни хотя бы «Черного принца». Когда она думала, что ему под пятьдесят, это ее не смущало, но когда выяснилось, что шестьдесят с лишним…

Сжав руку сына, Ольга проговорила умоляюще:

– Давай не будем об этом. Не говори мне, что я спятила на старости лет или что-нибудь в таком духе. По крайней мере, у меня нет денег, за которыми он мог бы охотиться. – Ей вспомнился Бочаров.

– Нет, я вполне верю, что он в тебя влюбился, – отозвался Павел так серьезно, что ей сразу стало смешно.

– Правда? Ну, и слава богу!