Страница 37 из 81
В ресторане на этот раз было более многолюдно, но столик в зале все же нашелся. Длинноволосая женщина с отрешенным лицом, чем-то похожая на Русалку, пела на сцене под гитару, и некоторые действительно слушали. Плюхнувшись на потертую подушку, которые в этом ресторане набрасывали на диванчики, Макс вслушался в песню: обычная бардовская тоска. Было так хорошо вчера, и так плохо сегодня… А ведь и вправду…
– Эй, Макс, – вдруг окликнули из проходившей по залу компании дачных знакомых. – Тебе слюнявчик подарить?
– А мамочка тебе разрешает одному в кабак ходить?
– Ты ее в дом престарелых отвез?
– Пустышку потерял, Макс!
Он только оскалился в их сторону: началось! Этого следовало ожидать, дуракам только дай повод… К его удивлению, не слишком и задело. Может, как раз потому, что уже ко всему был готов после встречи с Барби – сразу дала понять, как к ним будут относиться те, что с одной извилиной… Как его угораздило познакомиться с ними? Даже ведь не тошнило от их компании…
Когда подошел официант, Макс не мудрствуя лукаво заказал бутылку водки и ту самую гигантскую креветку, которой они так и не отведали накануне.
Пока ждал заказа, он безотчетно шарил взглядом по лицам, пытаясь найти хоть одно, в чертах которого прочитывался бы особый шифр, намекающий на тайну. И выделил пару, похожую на них с Ольгой: женщина лет сорока и его ровесник рядом. Эти тоже шептались, прижавшись головами, совсем как они вчера, и явно не собирались таить то, что их связывало.
«А такая неправильность отношений здорово возбуждает, – отметил Макс. – Оба ведь чувствуют, что вкушают запретный плод. В глазах окружающих для нее этот плод даже более запретен… Неужели Ольгу привлекло во мне только это? Возраст решает все?»
Она позвонила, когда он уже выпил две рюмки. Номер высветился незнакомый, но Макс даже не усомнился, что это Ольга. Схватив пиликающий телефон, он выскочил на веранду, сбежал по ступеням, чтобы затеряться среди деревьев. Зачем ей слышать ресторанный гул?
– Да, да! – прокричал он в трубку. – Это ты?
Послышался ее смешок:
– Я, мой хороший! Что ты так кричишь?
– Почему ты не звонила так долго?
– Разве долго? Нужно было купить здешнюю «симку». Сам понимаешь, я же не могла просить Пашку заняться этим в первую же минуту.
– Почему? – внезапно разозлился он. – Ты собираешься скрывать меня, как позорную болезнь?
Она замолчала. Потом неуверенно спросила:
– Ты пьян?
– Нет, я не пьян. Извини. Извини, ради бога! Я просто с ума сходил тут оттого, что ты не звонишь. Я ведь даже не знал: долетела ты живой или нет?
– Ты мог бы позвонить в аэропорт и узнать.
– В самом деле? Я не додумался. Ну что, ты уже отведала «Божоле»?
– Нет, мы только собираемся в ресторан. Софи пригласила своих родителей, так что будет такой милый семейный вечер.
«Я не вхожу в ее семью. – Ему захотелось швырнуть телефон об асфальт. – Даже если мы будем встречаться с ней год, она все равно не решится познакомить меня с сыном».
– Макс? – позвала она. – Ты куда пропадаешь?
– Я здесь, – отозвался он. – Это тебя нет.
– Ты сейчас в Переделкино?
Макс заставил себя сглотнуть обиду:
– Брожу по лесу. Выпей от души молодого вина за мое здоровье, договорились? Отдохни хорошенько.
– Обещаю. – Чувствовалось, что она улыбнулась. – Привезти тебе что-нибудь с Монмартра?
– Воздуха.
– Хорошо. Я наберу полную бутылку… Макс, я вернусь так скоро, ты отдохнуть от меня не успеешь.
– О чем ты говоришь? Я уже истосковался по тебе.
Он ждал, что Ольга ответит тем же, но она сказала:
– В Париже время течет по-другому. Почему-то мне здесь все время хочется плакать… Даже не знаю – отчего? От великолепия этого? От их музыки? От того что ты всего этого не видишь и не слышишь? Знаешь, здесь на нас не косились бы так, как в Москве.
– А здесь разве косятся?
– А ты не замечал? Мне в самолете попалась статья в журнале. Оказывается, в России к таким парам, как мы с тобой, с неодобрением относится более восьмидесяти процентов населения. В маленьких городках – более девяноста. И в Штатах также. А во Франции таких непримиримых всего тридцать процентов.
– Меняем гражданство? Я готов.
Снова легкий смешок:
– Тебе проще. Ты можешь работать хоть в Таиланде. А кому нужна во Франции русская актриса?
– Ладно, остаемся в Москве.
– Приятно иметь дело со столь сговорчивым партнером!
Это задело его. Макс переспросил по слогам:
– Партнером? Всего лишь партнером?
– Нет. Конечно нет. Солнышко мое…
Теперь улыбнулся он, зная, что она угадает это по голосу:
– Это звучит лучше. Скажи что-нибудь еще?
– Здесь теплее, чем у нас.
– В том смысле, что там ты без меня не мерзнешь?
– В том смысле, что мне не понадобится кто-нибудь, чтобы меня согреть. Тебе ведь хотелось увериться в этом?
– Откуда ты знаешь? – вырвалось у Макса.
– Я тебя чувствую. – Ольга понизила голос. Ему представилось – оглянулась. – И не только душой.
Он не удержался, заныл:
– Господи, когда ты уже вернешься?!
– Да я только улетела!
– Только?! Целый день прошел!
Помолчав, она согласилась:
– Потерянный день – это действительно много.
– Эй! Что ты так посерьезнела? Я не хотел тебя огорчать.
– Реально не хотел, – фыркнула она.
Макс не понял:
– Что?
– Ты часто так говоришь: реально. Так теперь многие говорят.
– Шлепай меня по губам! Я не хочу быть, как многие.
– Целую тебя, – сказала она, явно собираясь закончить разговор.
– И я целую! – заторопился он.
– Я привезу бутылку вина с ежевичным привкусом, говорят, такой в этом году у «Божоле». И мы выпьем ее в постели.
– Пойду, приготовлю ее. Ты ведь скоро?
Они говорили друг другу что-то еще. Нанизывали на нить разговора те мелочи, которые не значили ничего важного, но которые так нужно было высказать в пространство между Парижем и Москвой, чтобы оно могло сократиться…
Когда телефон все-таки замолчал, Макс посмотрел на него растерянно. Но заставил себя улыбнуться: она существует. Она думает о нем. Она прилетит к нему.
Медленно вернувшись к веранде, Макс наткнулся на того парня, чья подруга была заметно старше его. Выпустив дым, тот отставил сигарету и подбородком указал на трубку, которую Макс все еще сжимал в руке:
– Контролирует твоя кугуарша?
– Кто?