Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 72 из 75

И спокойно добавляю:

— Стоять здесь и тихо. Лучше сидеть. Костёр затушите. Я пойду один. Крайт меня доведёт.

— Иди, – кивает Палей. – Кто мы такие, чтобы тебя сопровождать? Мы пойдём сами, отдельно. Не вопрос.

Твою же мать.

Токсин, Ильин и Львов молчат. Но по мордам всё понятно. Отговаривать их бессмысленно, только потеряю время.

— Без глупостей, – только и говорю я. – Слушаться меня беспрекословно.

— Конечно, командир, – спокойно отвечает Львов.

Мы очень быстро заливаем костёр водой из канистры. Палей прав, медлить нельзя ни минуты.

На поляне, которую показал мне кошак, готовится..

..жертвоприношение.

⁂

Предыдущий вечер

Группа Стаса Кулагина

За сутки с лишним Стас успел вообразить себе образ холодной красотки-вамп. Типа графини Елизаветы Горчаковой, на фотках которой он часто зависал в интернете. Вся такая.. в общем, понятно.

Так что фантазия довела Стаса до обалденного завершения их похода: красотка в него влюбляется и делает главой бригады. Чушь, конечно, но, когда прёшь по лесу, хоть помечтать о приятном.

Действительность его очень разочаровала.

— Я Лиза, – представляется бригадирша группы чёрных охотников.

И это единственное, что связывает её с образом графини: имя. Тётке лет сорок, у неё тощая мальчишечья фигура, короткий ёжик волос – по современной мужской моде – и сильно раскосые глаза. Даже не блондинка, блин. Вообще не на чем зависнуть..

Стас представляется сам и представляет парней. Предлагает показать, что они умеют, а ведь умеют они не так мало.

Бригадирша Лиза соглашается и остаётся довольна.

— Жратва с собой есть? – спрашивает деловито.

У Стаса краснеют скулы, и он разводит руками:

— Мы отработаем.

— Отработаете, – кивает она. – Ладно, беру. Учтите, защищать вас никто не будет. Сдохнете – значит сдохнете. Усекли, пацаны? Готовы сдохнуть?

Они дружно кивают.

— Ну отлично, – ухмыляется она. – Тогда топаем до места, там ставите палатку, жрать и спать. Разлом днём открываем, чтоб светло.

До места добираются уже глубокой ночью. Разбивают лагерь у какого-то здоровенного оврага. По мнению Стаса, место выбрано правильно: если открыть разлом прямо в воздухе, над оврагом, то выходящие монстры посыплются вниз, и их будет легко перебить как плетениями, так и огнестрелом. А кого-то можно поставить внизу, в овраге, чтобы сразу собирать добычу, пока не растворилась.

И как в этом случае сдохнуть? Да никак! Старшие в школе рассказывали много. Врали напропалую, понятно, но Стас много читал и много думал, а потому легко отделял враньё от правды. Ясно же, что ни один дурак не станет открывать большой разлом. Во-первых, кому надо, чтоб оттуда без проблем попёр мильён чудовищ? Во-вторых, как его закроешь-то потом такой? Не армию же вызывать.

Кроме них в бригаде Лизы было десять мужиков самого разного возраста и вида. Но все точно прошаренные и опытные.

С одним Стас пытается сойтись. Присаживается рядом у костра, заводит разговор о монстрах. Мужик по кличке Лагер особо трепаться не хочет, зато выдаёт ему плитку шоколада:

— На, сожрите напоследок.

Это «напоследок» Стасу не нравится. Но ведь и Лиза предупредила, что защищать их никто не будет. Видно, и Лагер намекнул на то же самое. Пугает.

— Да вы не думайте, – басит подошедший Гладышев. – Мы не струсим. А кто из вас портальщик?

— Портальщик? – Лагер щурится. – Да хоть я.

Он разжигал плетением костёр. Значит, огневик. Второй дар, что ли?

Парни смотрят на Лагера с восторгом. Второй дар – большая редкость. А тут ещё и пространственный! Плюс огонь – да этот Лагер прямо создан для охоты на монстров! Сам разлом открыл, сам закрыл – ведь огнём лучше всего закрывать. Странно, что не он бригадир.

Лагер начинает ржать.

— Ну вы зелень ещё.. – качает он головой. – Пошутил я. Нет у нас портальщика, пацаны.

— Как нет? – удивляется Стас. – А как тогда..

— Да выкручиваемся по-всякому, – неопределённо отвечает Лагер. – Шоколадку-то жрите.

Конечно, он врёт, потому что без одарённого с пространственным аспектом разлом не открыть. Поэтому портальщик есть в каждой бригаде чёрных охотников.

Плитку шоколада Стас честно делит на пятерых: сладостей они не ели уже месяц.

С этим вкусом во рту он и засыпает. Уже под утро, когда и костёр почти догорел, и охотники разошлись по своим палаткам. «Вернусь с охоты – накуплю пирожных на весь курс!» – думает Стас, проваливаясь в сон.

А просыпается связанным по рукам и ногам. В недоумении дёргается, быстро понимает, что связаны они все. Перекатывается к Чацкому, пинает его ногами, тот даже не сразу открывает глаза. Вместе они кое-как будят остальных.

Они пили с охотниками крепко заваренный и очень сладкий чай. И туда им точно подмешали снотворное.

Некоторое время в палатке слышится сперва тихий, потом громкий мат сразу из пяти глоток. Освободиться не получается, а для плетений нужны пальцы. Кроме того, и дёргаться-то сложно. В голове будто туман стоит, тело слушается плохо.

Когда Васька Петров пытается перегрызть верёвку на руках Стаса, в палатку заходит Лагер.

— Лежите тихо, – говорит он. – Кто выползет – сразу по голове.

И он заклеивает им скотчем рты. Да не просто полосками, а намотав ленту вокруг головы.

Час спустя назаровцев вытаскивают из палатки. Стас ухитряется двинуть спелёнутыми ногами одному из охотников, да так, что мужик сгибается пополам. Сам Стас получает за это по голове, но не так чтоб сильно.

Ясно, что назаровцы нужны охотникам живыми. Может, хотят просто сдать в полицию? Связали, чтобы не могли применить дар..

Только волокут их не в машину какую, а к центру полянки, где жгли вчера костёр, жарили мясо и кипятили воду.

А в центре раскладывают головами друг к другу. «Пентаграмма», – понимает Стас, и его едва не парализует от ужаса. Какой-то ритуал..

Он начинает дёргаться изо всех сил, но охотники деловито связывают их всех вместе – сперва за шеи, потом за ноги, и двигаться становится невозможно.

А охотники оставляют их в покое и занимаются кто чем. Судя по всему, готовятся к открытию разлома: неторопливо складывают палатки, проверяют огнестрелы, разминают пальцы. Среди них мелькает бригадирша Лиза, раздавая чёткие команды. Стас не вслушивается в то, что говорят. Он смотрит в лицо стоящего у него в ногах Лагера.