Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 13

Я не жалею, что Человек-ножницы утратил былую популярность. Напротив, я давно только этого и желаю: и когда в префектуре Сайтама была убита Мина Кониси, и когда у Токийского залива нашли тело Масаё Мацубары. Пока есть жертвы, СМИ неизбежно будут поднимать шум. А пока хотелось бы, чтобы о Человеке-ножницы вспоминали как можно реже. В идеале его вообще следовало бы забыть.

Оранжевый поезд прибывает на станцию Хибия. Людей в нем немного – возможно, потому что он движется из центра города, – и я могу спокойно занять все трехместное сиденье.

Поезд проходит через темный туннель на станции Нака-Мэгуро и выезжает на поверхность. С путей линии Маруноути он снова уходит под землю, а затем выходит уже на наземные пути линии Тоёко. Я пересекаю центр города с севера на юг под землей, будто какой-то крот, боящийся небоскребов.

За окном простирается хмурое, пасмурное небо. Осенние дожди задержались в городе, и уже несколько дней в облаках не видно даже маленького просвета. Скоро День физкультуры – непогода наверняка испортит спортивные мероприятия. Отменят ли их в старшей школе[3] Хадзакура Гакуэн, где учится Юкико Тарумия?

Я выхожу на остановке Гакугэй-Дайгаку, расплачиваюсь в автомате и выхожу на улицу.

Пересекая эстакадную станцию, я рассматриваю компактную торговую улочку. Книжный, закусочная, универсальный магазин, магазин электроники, лавка с лапшой соба – все это можно найти около любой станции. На тонкой проволоке, натянутой между столбами, висят дешевые искусственные цветы, а из динамиков тихо звучит классическая музыка.

Сверившись со своим атласом, я сую его обратно в задний карман джинсов и направляюсь к проспекту Мэгуро. Если верить карте, я уже нахожусь в «Такацугае» и иду в сторону дома Юкико.

После торговой улицы начинается узкий тротуар. Справа появляется высокий решетчатый забор, за которым находится мощное, солидное здание. На его крыше стоит огромная железная башня, окрашенная в праздничные красный и белый цвета. Это филиал NTT[4] в Мэгуро. Похоже, пока все правильно.

Далее я выхожу на широкий проспект – проспект Мэгуро. Эта надпись на синем указателе продублирована на японском и английском. Я останавливаюсь на перекрестке с названием храма и снова смотрю на карту. Сравнив ее с тем, что вижу перед собой, определяю положение NTT и почты. Чтобы найти дом Юкико, видимо, нужно свернуть направо.

Продолжаю идти, пока не упираюсь в столб с синей табличкой «Такацугай, 4» – здесь я сворачиваю вглубь квартала, и теперь мне не остается ничего, кроме как проверять названия каждой многоэтажки. Так я начинаю исследовать лабиринты переулков.

Меня поражает, насколько же в Токио много многоквартирных домов.

И после двадцати минут блужданий я наконец замечаю здание кирпичного цвета. Не знаю, к какому архитектурному стилю можно его отнести, но этот дом напоминает гигантскую многоступенчатую платформу из песчаника, лежащую на боку. Стена, выходящая на проспект, изрезана карнизами; прямоугольные длинные стороны образовывают балконы, а на коротких видны небольшие окна – вероятно, ванных или туалетов. Над полностью застекленным входом каллиграфичным шрифтом выгравировано Désir Himonya. Им же на маленькой постройке с сеткой у дома написано «Пункт приема мусора Désir Himonya». Нужны ли обычной мусорке такие почести?

Двери открываются автоматически, и я оказываюсь в вестибюле, выложенном плиткой светлых пастельных тонов. Рядом с входом стоит изящная консоль. Нельзя пройти дальше, пока не наберешь номер квартиры и не позвонишь в домофон, чтобы тебе открыли. Эта безликая металлическая кукла бдит день и ночь, охраняя покой жильцов.

Сегодня у меня нет необходимости проходить дальше. Я приближаюсь к ряду почтовых ящиков, встроенных в стену на дальнем конце вестибюля, и проверяю надпись на ящике с номером 503.

«Кадзухиро Тарумия».

Видимо, так зовут отца Юкико.

Получив все, что мне было нужно, я глажу железную лысину стража этого дома и выхожу на улицу.

Запомнив маршрут, возвращаюсь на проспект и решаю попробовать доехать до станции Нака-Мэгуро на автобусе. Остановку даже искать не приходится. И, подняв глаза, чтобы посмотреть расписание, я наконец понимаю свою ошибку.

На круглой табличке красуется название «Такабан». Не «Такацугай». Образ пары ястребов, расправивших свои длинные крылья и величественно парящих в голубом небе, исчезает без следа.