Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 9 из 14

— Не начинай. Это работа, и я делаю её хорошо, — спокойно ответила Лена, но в голосе зазвучал металлический холодок. — Ты же знаешь, там не любят сюрпризов.

«Знаю, слишком хорошо знаю», — отозвалось у него.

— И что там… решили? — он сделал вид, что интересуется поверхностно.

— Ничего пока, — пожала плечами Лена. — Сказали наблюдать. Ты знаешь, как это бывает. Сначала он должен сам дойти до точки. Мы можем только мягко подталкивать.

«Мы, — повторил Артём про себя и с грустью подумал: — “Мы” в её фразах звучит, только когда мы работаем».

— Пойду проветрюсь, — бросил Артём. — Сигару докурю.

— Иди, — легко согласилась Лена. — Только не на веранде, там плед чистый.

Он вышел на улицу. Прошёл чуть по дорожке в небольшую беседку, где стояло кресло. Воздух был влажным, пах мокрой землёй и хвоей. Закурил сигару, глядя на освещённые окна соседских домов. В одном из них, на втором этаже, мелькнула женская фигура. Артёму показалось, что она держит телефон возле лица — силуэт, не более.

«Все куда‑то звонят по вечерам, — подумал Артём. — Кто‑то подругам, кто‑то маме, а моя…»

Он затянулся, прислушиваясь к себе. Когда‑то мысль о том, что Лена в этой системе не просто клиент, а часть механизма, успокаивала: она на своём месте, её ценят, работа ей нравится. Сейчас в этом же самом была тень: если она часть, то кто он?

Где‑то внутри, между затяжками, мелькнула тихая мысль: «А если я остановлюсь? Если скажу ей, что хватит. Мы выходим из этой игры?» Артём тут же отогнал её. Слишком много всего на этой «игре» держалось: дом, связи, проекты, возможность в любой момент позвонить и решить чужую катастрофу одним звонком, за что, собственно, его ценили и звали в стоящие проекты с высокой маржинальностью.

Он докурил сигару до фильтра, затушил её о край пепельницы и вернулся в дом. Лена уже закончила с посудой, переоделась в домашние штаны и мягкое худи. Сидела на диване с ноутбуком на коленях, что‑то печатала. На столике рядом лежал блокнот с аккуратными записями.

— Рабочие моменты? — спросил он, кивая на ноутбук.

— Ага, — не поднимая головы, ответила она. — Пара анкет, пара отчётов.

Артём опустился в кресло напротив и смотрел, как бегают её пальцы по клавиатуре. Когда‑то эти пальцы принадлежали только ему — теперь ещё и им, «там».

— Слушай, — сказал он, не выдержав. — Ты уверена, что… всё это единственный вариант? Для всех.

Лена подняла взгляд. В её глазах не было раздражения — только внимательность, та самая, за которую он когда‑то её и полюбил.

— Ты сейчас про Антона, про нас или вообще? — спокойно спросила она.

— Вообще, — Артём пожал плечами. — И про нас, и про них тоже.

Лена немного подумала, закрыла ноутбук.

— Я уверена в одном, — произнесла она мягким, но твёрдым голосом. — В большинстве случаев люди сами не могут вылезти из того, что они себе устроили. Они будут ходить по кругу до бесконечности — орать, бить посуду, изменять, убегать на работу или в вино, ходить к психологам. Но результат один — никакого результата, и ты это прекрасно знаешь. И если есть система, которая может хоть как‑то структурировать этот хаос и снизить ущерб, я считаю, что это лучше, чем ничего.

Она посмотрела прямо:

— Тебе же стало проще после программы. И мне тоже.

— Стало, — согласился Артём. — Но иногда мне кажется, что… — он поискал слова. — Что мы живём по чьим‑то правилам, которые никто из нас не писал.

— Мы согласились, — напомнила Лена. — Это не то же самое.

Он хотел спросить: «А если кто‑то передумает?», но сдержался. В воздухе уже и так было достаточно сказанного.

— Ладно, — он поднялся. — Я спать.

— Иди, — Лена снова открыла ноутбук. — Я ещё допишу пару строк.

Поднимаясь по лестнице, Артём поймал себя на мысли: «Если я когда‑нибудь решу выйти из этого круга, у меня вообще есть для этого дверь?» Он не стал искать ответ. В их мире вопросы без ответов не поощрялись.

Внизу, сидя на диване, Лена снова набрала номер.

— Привет, — энергично произнесла она, — как твой день прошёл?

Артём уже не прислушивался. У всех своя жизнь, свои звонки и свои спальни.

Дом стоял тихо и безупречно ровно, как декорация, которая будет ждать следующего представления.

Глава 5

В посёлках, в которых большие дома и ровные дорожки, говорят, что у каждого здесь — психотерапевт, а у каждого второго — антидепрессанты. И если супруги на людях выглядят довольными и спокойными, значит, на антидепрессантах оба.

Валя была исключением: антидепрессантов и психолога не было. У неё было таро.

— Я для себя, — всегда отмахивалась она. — Ну максимум для своих. Посторонних не беру, мне эта куча чужого говна ни к чему.

«Своей» Алёна считалась уже второй год. Они с Валей познакомились на детской площадке, куда мамочки посёлка прохаживались как на дефиле: своё и своих отпрысков. Такая своего рода ярмарка тщеславия, где каждый обязан соответствовать стандартам этого места и определённому образу и уровню жизни.

— Приходи вечером, — написала Валя после того, как Алёна скинула ей голосовое: «Он охренел».

И вот Алёна сидела за широким дубовым столом на кухне и в который раз с каким‑то внутренним восхищением рассматривала её. Это не было тем, что она хотела бы себе буквально. Но тут было так комфортно и уютно, несмотря на огромные пространства, что каждый раз внутри что‑то оттаивало. Всё вокруг Вали напоминало замок, а она сама была как золотоволосая Рапунцель, только без страданий, сидела в своей башне и управляла всем — домом, детьми, мужем, расписанием ремонтов, планированием отпусков и графиком прививок.

Кухня была сердцем этого замка. Огромный камин с живым огнём, печь с разноцветными изразцами, старый, но отполированный временем буфет, тяжёлые шторы на окнах. Всё это так органично вписывалось в современность — встроенная техника, кофемашина, идеальная подсветка, что казалось, здесь не один раз прошлись дизайнеры, а кто‑то годами выстраивал это под себя.

— Я каждый раз в твоём доме чувствую себя как в замке, — выдохнула Алёна, обводя взглядом камин и изразцы. — И честно могу сказать: я тебе завидую. Как тебе так удаётся… вот это всё?

Валя облокотилась на стол, подперев подбородок рукой. Длинные светлые волосы были небрежно собраны в пучок, из которого всё равно что‑то красиво выбивалось — как будто у неё даже хаос был стилизованный.

— В смысле «вот это всё»? — она чуть улыбнулась. — Камин, изразцы или муж, который платит за камин и изразцы?