Страница 8 из 14
— Это не тот бизнес, который рекламируют в инете, — спокойно сказала Катя. — Здесь всё по‑старому, всё для своих. Если выбросишь этот листок, значит, тебе это не так надо.
Антон взял бумажку и сунул в карман джинсов.
Он не мог понять, какое ощущение сейчас перевешивает, чувствует ли он что-то ненастоящее, поддельное. Всё казалось спокойным и надёжным. Но почему у него возникло это опасение, понять не мог, и попробовал просто отложить это до следующего раза. А пока поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не думает о том, как Алёна сейчас сверлит его глазами через кухонный стол. Он думает о том, как выглядит дверь в место, где чужое счастье чинят за деньги. И о том, что будет, если он туда постучится.
Глава 4
Когда за Антоном закрылась дверь, дом на секунду затих, как сцена после последней реплики. Смех, который звучал во время ужина, растворился, словно его и не было.
— Нормальный парень, — сказал Саша, потянувшись за бутылкой. — Такой… системный.
— Угу, — Артём кивнул, не особенно вслушиваясь. — Сложный. Но вполне рабочий.
Катя усмехнулась, взяла со стола пустую тарелку:
— Рабочий, — передразнила она мягко. — У вас это слово как диагноз.
Лена уже собирала посуду, двигаясь быстро и точно. За ужином её движения были мягкими, почти незаметными, сейчас в них появилась деловитость и чёткость.
— Кофе кому‑нибудь? — спросила она по инерции.
— Мне — нет, — Катя поморщилась. — Если выпью, потом не усну до трёх.
Она встала, чуть покачнулась, опёрлась на спинку стула.
— Ладно, мы, наверное, поедем, — Саша посмотрел на часы. — Завтра с мелким в секцию рано.
— Давайте, — Артём поднялся, хлопнул его по плечу. — Спасибо, что подъехали.
Катя обняла Лену — коротко, словно между ними было давно отрепетированное движение поддержки.
— Ты как? — шепнула Лена на ухо.
— Нормально, — ответила Катя так, как отвечают люди, которые давно знают: «нормально» — это когда просто не разваливаешься на части прямо сейчас.
Артём вышел проводить гостей на улицу. Катя шла к машине какой-то неуверенной походкой. Саша поддерживал её под руку, бережно посадил в машину, вернулся к Артёму.
— Спасибо за вечер, мы нечасто сейчас выходим в люди, ты же понимаешь, показывать Катю сейчас я могу только тем, кто в курсе, а таких очень мало.
— Понимаю, — произнес Артём, — Как она?
— Ну ты же видишь сам… когда ничего, а когда совсем… Я иногда думаю, какую я её любил? Ту, живую и импульсивную, или эту, болезненную и спокойную, которая мягко улыбается, глядя на меня и опирается на мою руку, когда идёт к машине…
— Но ты же сам хотел, чтобы она такой была. Ты же чётко прописал все нюансы, все форматы поведения.
— Прописал, — грустно вздохнул Саша, — да я и не жалуюсь. Всё хорошо, просто иногда скучаю по той взбалмошной Катьке, которая могла сорваться в клуб среди ночи и собрать вокруг себя шумную компанию таких же ненормальных, как она.
— Нам постоянно всё не так, — улыбнулся Артём.
— Это точно… Ладно, поехали мы. Береги себя, а то тоже выглядишь не айс.
— Спасибо, отдых никому не мешает, — ответил Артём, а сам подумал: как же они все ошибаются, когда думают, что можно кого-то исправить и быть в этом счастливым. Может, счастье совсем в ином? Только вот в чём…
Дверь машины хлопнула. Катя высунула голову:
— Сашенька, поехали уже, милый, я домой хочу.
— Сейчас, Катюша, — отозвался он.
Повернувшись, Саша на секунду задержал взгляд на Артёме:
— Кате я сегодня на ночь дозу увеличу, — сказал как о погоде. — Опять день тяжёлый.
— Какие сейчас? — спросил Артём, хотя знал ответ.
— Те же, — пожал плечами Саша. — «Стабилизация». Доктор же сам назначал. Мы просто придерживаемся протокола.
Он говорил это спокойно, без вопросов. Как будто протоколы были чем‑то вроде правил дорожного движения: не нравится, но иначе никак.
Когда машина Саши и Кати скрылась за поворотом, Артём ещё минуту стоял на крыльце, слушая, как в тишине посёлка гаснет звук мотора. Когда зашёл обратно, ему показалось, что дом словно выдохнул и почувствовал себя спокойней.
— Ну что, как прошло? Думаешь, он созреет? — проговорила Лена, забирая со стола последний бокал Антона.
Артём прислонился к косяку, скрестил руки на груди.
— Знаешь, мне его жалко даже. Я же его давно знаю. Антон раньше... живой был, — сказал он. — Заебавшийся, но живой, с классикой жанра: мама‑королева, жена‑прокурор, герой‑спасатель посередине. А сейчас он словно разваливается.
Лена хмыкнула:
— У тебя такие клинические формулировки.
— С кем поведёшься, — он посмотрел на неё с полуулыбкой.
Лена не ответила. Протянула ладонь к телефону, лежавшему на подоконнике. Пальцы двигались быстро, уверенно — как у человека, который много раз набирал один и тот же номер.
Артём почувствовал, как внутри что‑то едва заметно напряглось. Он знал этот жест. Знал, что сейчас будет не разговор про школу детей и не запись к косметологу.
— Ты кому? — спросил он буднично, хотя прекрасно знал ответ, так происходило всегда после очередных подобных посиделок.
— По работе, — так же буднично ответила Лена и нажала на зелёную трубку.
Она развернулась спиной к нему, облокотилась на стол. Голос изменился не резко — чуть‑чуть: стал собраннее и… внимательнее.
— Добрый вечер, — сказала она в трубку. — Это Лена. Да. Он был у нас сегодня.
Пауза. Дом притих, словно ожидая, что скажут ещё.
— Взял номер, — продолжила Лена. — Реакция… нормальная. Саша и Катя в связке отработали хорошо, я довольна. Подробный отчёт по его состоянию у вас на почте, отчёт по встрече пришлю завтра. Я думаю, он придёт скоро.
Она слушала ответ, иногда коротко кивала, хотя на том конце никто этого не видел.
— Да, я понимаю, — её голос стал ещё мягче, почти ласковым. — Спасибо. Хорошего вечера.
Она отключилась медленно, словно не хотела обрезать связь резко. Положила телефон на стол, накрыла его ладонью, как крышкой.
— Отчиталась? — спросил Артём, стараясь, чтобы прозвучало шутливо.
Лена повернула голову. На мгновение в глазах мелькнуло что‑то острое, потом она привычно смягчила взгляд.
— Да, — кивнула. — Спасибо, ты мне очень помог сегодня.
Он усмехнулся:
— Помог… ещё одного втянуть в систему — странная помощь, но я рад, что ты довольна. Твоё спокойствие важно для меня, — добавил Артём ровно.