Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 9 из 11

Не бойся, я с тобой

Лорис сидит на жестком пластиковом стуле, левой рукой держится за живот, а в правом кулаке все еще сжимает испачканный кровью платок – его амулет, материальное доказательство.

Клара стоит за автоматическими дверями, ведущими в приемный покой, и говорит по телефону с Сандро, рассказывает ему, что поехала за Лорисом в издательство, тому стало плохо, он упал в обморок, но вот уже три часа ждет в коридоре, и пока что в общем-то больше ничего не произошло. Сандро высказывается по существу, отвечает ей, что сына не нужно было никуда везти, все у него хорошо, он просто нервничает из-за работы и не умеет справляться со стрессом: мы его избаловали, вечно на всем готовом, вечно все за него делали, и теперь на свете одним неумехой больше.

Лорис вспоминает, как в прошлом году во время поездки в Неаполь они с Джо сняли комнату на “Эйр-би-эн-би” у семейной пары, жившей в одном из переулков, отходящих от Виа дей Трибунали, жена недавно родила, квартира была оформлена в стиле картин Фриды Кало, другим обитателям дома не следовало говорить, что они снимают жилье, муж был музыкантом, работы в последнее время не хватало, и хозяевам понадобились деньги. Они с Джо прогуливались к морю, видели дроны, при помощи которых делали свадебные фото, видели гостей в укороченных брюках, ели пиццу, отстояв длинную очередь, а потом рыбу и лимонную граниту. Перебирали книги на развале рядом с Порт’Альба, комментируя названия, Лорис смешил Джо. Он пытался не думать о проблемах с работой, с жильем, с отцом, сосредоточиться на Джо в черном комбинезоне с открытой спиной, спортивных сандалиях и с небольшим походным рюкзаком, о том, как она ловко сновала по переулкам, здороваясь с матронами, сидевшими у входа в квартирки на первом этаже. Это для нее обычное дело, она любознательная, всегда перенимает местный акцент и тем же вечером произносила закрытое “э” и проглатывала конечные гласные, быстро освоившись с неаполитанским произношением. Они оба посмеялись над этим, а потом легли спать в прогретой комнате с открытым окном, выходившим во внутренний двор и впускавшим ропот города. Среди ночи Лорису стало плохо, он вскочил с кровати в холодном поту, а на следующий день в поезде постоянно бегал в туалет, совсем не мог есть и смотрел на Джо перепуганными глазами, казалось, его полностью поглотило недомогание, требовавшее безоговорочного подчинения. Все равно что сменить кожу или тело, стать кем-то иным, превратиться в другое, побежденное болезнью существо. Через несколько часов его взгляд изменился, теперь в нем отражались страх опозориться на людях, тревога из-за боли, упрямо заселявшей внутренности, осознание, что в нем что-то постепенно ломалось и портилось.

Джо сразу же стала преуменьшать масштаб произошедшего, повторяла, что это пройдет, не нужно волноваться, в Риме они купят имодиум, и порядок. Для Лориса все не было так просто: слишком длинные ноги, мешавшиеся во время походов в туалет, грязные трусы, туалетная бумага, которой он застилал сиденье унитаза, – так учила его Клара в детстве, – необходимость держаться за дверную ручку, бурление в кишечнике и чувство, что он больше никогда не сможет быть для Джо партнером, приемлемым и достойным возлюбленным.

Это было последнее совместное путешествие с Джо, недомогания случались чаще, накладывались одно на другое, смешивались между собой, и в каждой поездке требовался целый ворох лекарств для всех заранее предусмотренных происшествий.

Он пишет Джо несколько сообщений, упоминает о приемном покое, он бы обрадовался, если бы хоть раз заставил ее разволноваться, вызвал бы реакцию в виде пары восклицательных знаков, услышал бы, что она обеспокоена, увидел бы, как она бежит в больницу, чтобы утешить его и побыть рядом, ему хватило бы и ее молчания, как раньше, когда им было по семнадцать лет: не требовалось много слов, каждое попадало точно в цель, убедительное, надежное. Чем сильнее она старается свести все к временным и разрешимым трудностям, тем явственнее он ощущает, что боль никуда не уйдет, и хочет, чтобы она это заметила, чтобы в ней проснулось желание заботиться о нем, быть как можно ближе. Вот бы она со всех ног бросилась к нему, сидела бы здесь, говорила с медсестрами, отвешивала язвительные замечания по поводу задержек и ожидания.

Джо спрашивает, как он чувствует себя, что удалось выяснить врачам, с ним ли сейчас Клара, Лорис отвечает, что пока не видел ни одного врача, он в зоне ожидания, посматривает на экран, проверяя, не подошла ли его очередь, мама стоит на улице.

Джо пишет: “Хорошо, напиши мне потом”.

И больше ничего. Приходить она не собирается.

Лорис мысленно переносится в прошлое, вспоминая время, когда поступал в университет, а Джо, так как была на год младше, оканчивала лицей. Казалось, она с куда большим воодушевлением восприняла эту новую жизненную главу, а Лорис тревожился из-за необходимости переезжать из своего квартала, отдаляться от семьи и от нее, от привычных вещей вроде совместных обедов после школы, встреч на детской площадке – она курила, сидя верхом на какой-нибудь лошадке-качалке или морской звезде, он наблюдал за ней, – от того, чтобы отвозить ее в спортзал на мопеде или пить пиво у железнодорожных путей, закусывая сэндвичем со свининой и солеными огурцами.

Университет был далеко, почти сорок минут на пригородном поезде, и когда он впервые оказался на филологическом факультете, перед ним, выглянув из-за угла, предстали первые опасения. Занятий было много, они шли одно за другим, нередко приходилось задерживаться на учебе до восьми вечера, и, возвращаясь к себе, он спал в поезде, прислонившись лицом к стеклу, – рубашка скомкалась, свитер помялся.

Едва переступив через порог дома, он звонил Джо и поверял ей все свои переживания: на факультете слишком много людей, и он не сумел подойти ни к кому, приходится обедать в одиночестве, спрятавшись за серым зданием и положив кусок пиццы на стопку книг, он заляпал ежедневник, который она подарила ему после сдачи выпускных экзаменов. Лекции увлекали его, часто хотелось поднять руку и высказаться, но он сдерживался: все равно что кричать наугад в темноту. Он всегда был тревожным мальчиком, с годами научился подавлять импульсивные действия, но именно эти изменения в привычках сделали его нервным и растерянным.

Тогда Джо пришла на факультет – высокий хвост, пакет с едой из “Макдональдса”, – каждый день составляла ему компанию после уроков, они ели картошку фри и чизбургеры с любимым соусом барбекю, Лорис рассказывал ей о лекциях по истории литературы и романской филологии.