Страница 59 из 74
Смотрю на парня во все глаза. Ну ладно — он поглотил кристалл, сделавший его дар сильнее. Но блокировка.. это же надо уметь! Тут грубой силы далеко не достаточно.
— Отец научил? — спрашиваю с сомнением.
— Нет.
Лекс расплывается в горделивой улыбке:
— Я сам прикинул. Соединил пару плетений.. В общем, неважно. Но получилось. Только эту блокировку нужно периодически обновлять. Думаю, раз в неделю, на всякий случай. Я поставил на больший срок, но не совсем уверен.
— Ты очень крут, — говорю искренне.
Это факт. Плохо то, что выложился он чуть не до истощения.
— Спасибо. Тебе рассказать, что я увидел?
— Не надо. Крайт сам покажет.
— Кстати, блок на памяти стоит только с прошлого лета. До этого всё открыто. Там вообще не сахар, как твой химеринг жил. Но про тебя он мне ничего не показал, не волнуйся об этом. Только момент, когда ты оборвал Цепи Души.
Я и не сомневался.
Лекс заглядывает в пустую чашку.
— Хватит, — хмыкаю я. — Всё, вали спать. И выпей Токсинов восстановитель.
— Уже. — Он зевает и встаёт. — А то бы сдох.
— Лекс? — говорю ему вдогонку. — А какой у вас с Крайтом был условный знак, если не секрет?
— Твой кот — большая зараза, — хмыкает Лекс, не оборачиваясь. — Змея у него в качестве условного знака. Полусъеденная и с вываленными кишками.
* * *
Так и прёт растолкать Крайта и посмотреть, что там он вспомнил о себе. Но это не дело — пусть отоспится. Конечно, у него нет на мозгах печати Высшего, но, когда тебе вскрывают блоки, это по-любому выматывает.
Сажусь в кресло и начинаю составлять список того, что надо взять с собой на Урал.
Первые два пункта — это, конечно, его высочество Георгий и Серж Палей. Есть у меня надежда, что император не отпустит сына. Но если подумать, то надежда слабовата. Скорее всего, хранитель рода Романовых его уговорит. Как по мне, это для парней слишком опасно. Но, пожалуй, выгода действительно перевешивает.
Тем не менее остальная моя команда останется в Москве. Даже Шанк. Рубиться посохом с нечистью — ну такое себе. Бессмысленное, вообще-то, занятие, если говорить об обычном посохе. Их мало какое оружие берёт. Но вот божественное может и взять. А убивать я никого не хочу — зачем мне портить отношения с тем же городничим? Так что нет, Шанк будет сидеть здесь, под присмотром Лекса. И тихо воровать часы и золото, складывая их.. куда? Допустим, часы (кроме золотых) он отдаёт Лексу. Но всё прочее? Его драгоценная сумка-то осталась в сокровищнице. Конечно, никто не мешает ему сделать себе новую, но что-то я не вижу даже попыток. Впрочем, это точно неважно.
Итак, Шанк остаётся здесь.
А вот Крайт..
И тут меня прерывает что-то вроде звонка смартфона. Только не настоящего, а виртуального, внутреннего.
То есть до меня пытаются достучаться ментально, и это не Крайт.
Это тот единственный человек, с которым я тоже теперь имею связь благодаря треклятому артефакту «Доппельгангер». Князь Назаров, который теперь подпитывается от меня.
Долечивал Назарова его личный целитель Семён Михайлович. По словам Ольги — ну очень удивлённый столь быстрым выздоровлением пациента. И как только князь полностью оклемался, стал назойливо зазывать меня на разговор. Пару раз я отказал, потом перестал отвечать на его звонки, и теперь Назаров задействует образовавшуюся между нами связь. На хрен, не до него.
Возвращаемся к вопросу: брать ли на Урал химеринга?
Собственно, почему и нет. И ему хорошо — побегает на воле, и мне может пригодиться. Как минимум для контроля волка-Палея.
Теперь о неодушевлённом. Сухпайки, зелья..
Ложусь спать около полуночи, предварительно постелив около кровати Крайтову подстилку и спихнув на неё спящую тушу. В конце концов, я для чего эту подстилку покупал? Как коврик для Лексового интерьера? Так Лекс терпеть не может ковры.
Крайт не просыпается даже после не слишком аккуратного перемещения на пол. Надеюсь, снится ему что-то хорошее, а не вернувшиеся кошмары..
* * *
Химеринг будит меня на рассвете — лизнув лицо шершавым языком. При этом он наполовину забрался на постель. Отпихиваю его, сажусь и спрашиваю:
— Ты в порядке?
В ответ получаю картинку чёрного котёнка, который интенсивно трётся о мои ноги. И ментальный посыл, в который вложено едва ли не обожание. Не бездумное, как у морфов, а основанное на благодарности. А ещё — вина. Он чувствует себя виноватым передо мной и ужасно переживает по этому поводу.
— Ну хватит, хватит. — Глажу его по жёсткой шерсти, чешу за ушами. — Нормально всё. Мы же давно стая. Расскажешь, что вы с Лексом нарыли?
— Старший будет сердиться на Младшего, — транслирует Крайт. И вот теперь я чувствую его страх. — Накажет. Прогонит..
— Даже не думай. — Я щёлкаю его по мокрому носу и требую: — Показывай. Ты не виноват, я знаю.
Химеринг утыкается тяжеленной мордой мне в колени, и я смотрю..
..на его прошлую жизнь.
На жизнь с другим Хозяином. Без имени, почти без разума, без собственной воли и каких бы то ни было желаний.
Химеринги способны жить только в мире с тёмным эфиром. Там, где его нет, — зверю нужен якорь в виде Хозяина — одарённого с тёмным эфиром. Создаётся симбиотическая связь, и тогда сущность химеринга не развеивается. Но бывший Хозяин Крайта взял его к себе совсем котёнком. Это был не симбиоз, а натуральное рабство.
Лица Колдуна в воспоминаниях Крайта я действительно не увидел. Зато увидел многое другое. Картинки были смутные, потому что Крайт практически не осознавал себя, но разобраться в них труда не составило. Кормёжки — вызывавшие приливы бешеного счастья, потому что были крайне редкими. Чисто чтобы не сдох и не терял силы. Наказания — частые и безжалостные. Однотипные. Химеринга хлестали огненной плетью за малейшую, даже нечаянную и неважную ошибку. Прав Лекс — до встречи со мной жизнь Крайта была далеко не сладкой.
Мелькал в картинках и Никита Каменский, очень размыто, для Крайта он ничего не значил. Просто еда по приказу Хозяина, которой нельзя было съесть много, только ослабить.
Первое яркое воспоминание — его первая встреча со мной, переродившимся Никрасом Борхом. Когда в пасть потекла не чужая жизнь — а тёмный эфир..
— Стоп! — останавливаю я кота. — А раньше был разве не тёмный эфир?
— Не такой, — объясняет Крайт. — В тот раз эфир Старшего изменился. Стал чистый.