Страница 31 из 74
Глава 10
Палея я оставил присмотреть за наёмниками и вызвать Лекса. Пусть тот откорректирует своим ментальным даром в их мозгах касающиеся меня моменты. Чтобы ничего лишнего в их черепушках не задержалось. Ну, про меня и заказ Червя на моё убийство.
Иначе..
Я прямо в красках представил себе ехидную рожу капитана Антона Баканова, который, подложив ладонь под щёку, внимательно слушает мои объяснения насчёт того, что я делал в этом лесу. И да: почему я опять встрял в какое-то странное дело.
Нет уж. Лекс умный, пусть разберётся. А если после этого у наёмных убийц от мозга останется хорошо прожаренный стейк — так туда им и дорога. Уверен, что это не первое их дело.
Зато точно последнее.
Кстати, Палей удивил меня ещё и тем, что, на минуту зайдя за машину наёмников, вышел из-за неё уже полностью одетый в свою «горку».
— Арт. — Он вытянул руку и помотал кистью, на которой на цепочке болталась черная висюлька-бусина. — Ее высочество Анастасия мне сделала. Задействуешь — и тряпки, на которых находится вторая такая бусина, снова на тебе.
Автоматчика, кстати, я скрутил за минуту. Трепыхаться он, конечно, пытался, но серьёзных навыков боя не имел. А третьего магазина, как я и думал, у него с собой не было. Был нож, но когда я вывернул его у наёмника из руки и воткнул ему же в ляжку — сопротивляться тому резко перехотелось.
Тех наёмников, которых я спеленал в самом начале (кажется, Седого и Капкана), скрутили их же поясами, чтобы я смог снять с них мою сеть. А вот снайпера скручивать необходимости уже не было. Падая с семиметровой высоты, он нанизался на прутья подлеска, как цыплёнок на вертел.
— Справлюсь, — сказал Палей, перехватив мой задумчивый взгляд на тело. — Не трать время.
— Соберите добро, — киваю на оружие и ПНВ.
— Слышь, Каменский.. я же не дурак, — бурчит Палей.
Отлично. Тогда..
Смотрю на кошака. А ведь Крайт тоже менталист. Блоки снимать он вряд ли может, но вот включить свою «очаровалку» — вполне.
— Найди вторую машину, — говорю ему. — Заставь людей около неё закрыть разлом. Понял?
Перекроем Червю пути для отступления.
— И не смей прыгать в тот разлом! — добавляю на всякий случай.
Вижу, как химеринг колеблется, прежде чем послать мне эмоцию-согласие. Не хочет уходить без меня.
В конце концов он соглашается, разворачивается и берёт направление на северо-запад. Ну и молодец.
Отхожу на сотню метров от тачки наёмников и несколько минут всё же выжидаю, не ослушается ли Крайт. Но нет. Кошак отдаляется от меня: я чувствую, как он несётся по тёмному лесу.
Как бы быстро я ни расправился с наёмниками, на этом потерял не менее тридцати минут. Червь получил необходимую ему фору. Не знаю, сколько времени ему нужно, чтобы попытаться взять Милу под контроль. Надеюсь, я найду его быстрее, чем это случится. Не только потому, что огромная разумная многоножка — точно не то, с чем вы мечтали устроить спарринг. А и потому, что не хочу убивать девчонку. Что сильно ограничит уже мои возможности по самозащите.
Я открываю разлом, и вскоре мы с Шанком тенями несёмся по изломанному лесу осколка. Точнее, я вызываю крылья и лечу. А он гордо восседает у меня между лопаток. Помню, что монстров здесь больше нет, но лучше перебдеть.
Ты-дыщ!
Если мои планы и правда смешили бы высшие силы — сейчас они, наверное, катались бы по земле, надрываясь от хохота и схватившись за животы. Потому что Милы я не увидел. И даже не услышал — хотя в здешней абсолютной тишине должен был заметить характерное цоканье многоножьих лап по горной породе.
А вот не услышал. И всё потому, что Милу я искал внизу, а она обрушилась на меня сверху.
Падение с высоты в пятнадцать метров — вовсе не то, чем надо заканчивать и без того сложный день. Спасает меня только плетение укрепления тела.
— Аргх! — Воздух вышибает из лёгких, и на какое-то время я теряю ориентацию в пространстве.
Дышать нечем: многоножка, как удав, стягивает меня кольцами. При этом у удава нет сотни колючих костяных лап, часть из которых сейчас впивается в моё тело.
Или это и не лапы вовсе..
Мила сжимается вокруг меня ещё сильнее, и в опасной близости от глаз скользит острый осколок чьей-то давно протухшей кости. Потом в волосах путается мужская пятерня. Лапы Милы, как и она сама, были созданы из десятков разных тел и их частей.
..А ещё теперь у неё есть крылья. С натянутыми между сегментарными костями клочьями кожи и шкур. В обычном мире такие не способны поднять в воздух подобную тушу. Но тут полно эфира. Он пульсирует внутри костей и сухожилий многоножки.
Хорошая девочка Мила.. Любила розовых зайцев. Вот пусть бы и любила дальше.
Скрутившись вокруг меня задней частью тела, Мила на передних лапах несётся к уже знакомой мне полуразрушенной башне. Точнее, к пещере, что находится недалеко от её подножия. От дикого давления пластиковые бутылки в рюкзаке за плечами взрываются, по спине течёт вода.
— Мила, это я, Никита Каменский. Да Мила, черти тебя дери!
Ноль эмоций. Многоножка пробивает себе проход в густом подлеске, оставляя на кустах куски своей плоти. Но, кажется, это её не беспокоит.
Проходит совсем немного времени, и многоножка останавливается. Изнутри её колец мне не видно причины. А потом я слышу знакомый голос.
— Рад вас видеть, князь! — издевается Червь. — Как вам там, удобно? Простите, если мы с.. девочкой немного перестарались. Вы ей по-настоящему нравитесь, знаете? Поэтому, увидев вас, она так обрадовалась.
Скотина. Допустим, я в эту ловушку сунулся добровольно. Но Миле и без этого урода досталось неслабо.
— Уволь меня от своего тупого юмора, — морщусь. — Прикрылся девчонкой. Слабак.
— Ну-ну..
Не знаю, что Червь делает, но кольца Милы стискивают меня сильнее. Почти не давая дышать. В тело впиваются части чужих тел.
Я по-прежнему ничего не вижу из глубины «объятий» Милы, зато от действий Червя контролирующая её связь становится ярче. Теперь внутри её тела я наблюдаю не только ток эфира, но и золотые нити. Они пронизывают всё её существо, словно кровеносные сосуды.
Одна рука у меня прижата к груди. А совсем рядом, перед глазами, — одна из переливающихся золотых нитей.
Выпускаю коготь тьмы и чиркаю по ней.
Мила вздрагивает, как дёрнулся и князь Назаров, когда я пытался перерубить связь. А Червь разражается новой тирадой:
— Пацан, я чувствую, что ты пытаешься сделать. И это бессмысленно. Снять с неё влияние артефакта могу только я. А я, как ты понимаешь, не стану этого делать.
— Мы снова на «ты»? — хмыкаю. — Ненадолго хватило твоего почтения.