Страница 97 из 108
— Захар, если ты решил проигнорировать ужин и не приедешь, то говори сразу, — взволнованно
тараторит она, будто и не слушает меня. — Иначе перед людьми совсем неудобно получится…
— Да еду я, еду! Успокойтесь.
— Ладно.
Через полчаса опять звонок, но в этот раз уже от отца.
— Ну и где ты?
В цветочном магазине. Не с пустыми же руками к имениннице заваливаться, к тому же, которую
мне сватают.
— Через десять минут буду.
— Захар-р-р-р, — рычит сердито.
— Отвлекаешь, пап.
Сбрасываю звонок, забирая у флористки большой букет розовых пионов, и через обещанные
десять минут вручаю его имениннице. Она смущённо благодарит, и мы пересекаемся взглядами.
Зависаю, рассматривая. Глаза у неё красивые. Распахнутые длинные ресницы не порхают
кокетливо, лишь подрагивают над небесно-голубой радужкой. Непривычно. По-особенному ново и
вызывает ощущение чистоты и искренности. Так на меня ещё никто не смотрел. Я привык к другим
взглядам: томным, заинтересованным, зовущим и многообещающим, иногда капризным и
требовательным, с бегущим калькулятором по центру зрачка. А тут… какая-то нетронутая
нежность.
Алиса первая отводит взгляд, на белоснежных щёчках появляется румянец смущения. А я
пользуюсь моментом и оглядываю её с интересом. Ладненькая вся, стройная, с изящными
изгибами. И как я не замечал её раньше?
Она больше не смотрит мне в глаза. Отдаёт букет служанке, и мягко, даже чуть неуверенно,
просит поставить его в свою комнату. А потом приглашает меня за стол. Я сажусь напротив, с
интересом за ней наблюдая, и невольно подмечаю, что отец прав. Девушка действительно
достойная. И мне очень хочется узнать её получше.
Этим я и занимаюсь ближайшие несколько месяцев. Всё остальное как-то выпадает из привычной
жизни. Мне невтерпёж — всё надо сразу. Хочу её, но понимаю, что чёрта с два она ко мне
поедет. Не тот уровень. И не потому что капризная, и знающая себе цену. А потому что чистая.
Я никогда в жизни ещё так не обхаживал девушку. Целую её только на третьем свидании, включая
всё своё обольщение, а она в ответ едва плеч моих касается. Отвечает робко, хоть и сердце
грохочет в её груди со скоростью пулемёта. Мне в новинку всё это. Отрываюсь, заглядывая в её
глаза. Там столько потрясения и дурмана, что во мне кровь кипит. Вот бы увезти её к себе и
показать, что ощущения могут быть ещё ярче, но приходится себя сдерживать.
Мы — как две разные вселенные, несмотря на то, что выросли в одной среде. Я всю жизнь
делал, что душе угодно. В её двадцать куролесил так, что вспоминать стыдно, а она — как
заточённая в золотой клетке пташка, жизни не знала.
Алиса очень продавлена влиянием отца, это сложно не заметить. Как-то мне довелось услышать,
как он разговаривал с ней с глазу на глаз. И был в шоке. Потому что в моей семье даже с
прислугой так не разговаривают. А она терпит, трясётся и слушается. Почему? Кто бы мне
сказал. Хотя у неё и мать — ни рыба ни мясо. Так, приложение к интерьеру. Все там покорные и
немногословные.
Тогда и решил, что женюсь. Эта девушка, как нераскрытый бутон, которому хочется помочь
раскрыться. Она достойна гораздо большего, чем то, что имеет. И у неё будет всё, пусть
только попросит.