Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 78 из 108

Глава 37

До главного мероприятия остаются считанные дни, и ажиотаж в прессе растёт с геометрической

прогрессией. У Ляпина очень грамотные пиарщики. Вокруг Адамового яблока, представленного в

новом ювелирном каталоге, очень много шума. Оставаться незаметной во всей этой шумихе не

получается. Альберт Маркович привлекает меня к интервью и берёт на все сопутствующие

презентации.

К подобному вниманию я оказываюсь не готова. Каждый раз боюсь столкнуться с ситуацией,

которая выдаст мою неполноценность и опозорит Ляпина. Он слишком знаменитая и уважаемая

персона, его фамилия — эталон ювелирного искусства, что укреплялся годами, и мне очень

боязно стать его ахиллесовой пятой.

Ещё меня одолевают бесконечные звонки. Обо мне внезапно вспомнили даже те люди, с которыми

я не общалась по несколько лет. Например, мой брат. В последний раз мы виделись с ним на

юбилее матери, два года назад, но даже тогда он больше разговаривал с моим мужем, чем со

мной. Потом он уехал за границу, налаживать какие-то нужные отцу связи, и наше общение дошло

до одного голосового сообщения в год — поздравление с днём рождения. Так же куча других

знакомых: дочери папиных партнёров и друзей, которые ещё до замужества считали меня

замкнутой прилежной заучкой, а в лучшем случае просто домашней тихоней. Теперь каждый

считает своим долгом поздравить меня с сотрудничеством с самим Ляпиным. Всё это — не больше

чем знак хорошего тона, поддержка выгодных связей в нужных кругах, но никак не искренняя

поддержка. В случае провала, все эти люди с удовольствием посмотрят и оценят уровень хейта,

который на тебя польётся.

Последней каплей становится звонок от отца накануне конкурса. Папа собирается

присутствовать на мероприятии, и принимается чуть ли не по пунктам диктовать мне каждое

действие и правило, которые я обязана была соблюдать, чтобы не опозорить его имя. Я не

выдерживаю. Впервые сбрасываю его звонок, прервав на полуслове, и отключаю телефон. Отец —

главный триггер моей неуверенности, и его наставления перед конкурсом не та мотивация, в

которой я нуждаюсь.

Увы, черпать позитивную энергию мне больше неоткуда. С Тимуром мы практически не общаемся

после разговора у лифта, поэтому я справляюсь со своими нервами и неуверенностью, как могу.

Сажусь тихой мышкой у камина, и обещаю себе не теряться ни при каких обстоятельствах. Через

какое-то время рядом подсаживается Захар. С ним я тоже не делюсь своими переживаниями,

наверное, уже по привычке. Нет, я уверена — он меня поддержит. Я не уверена в том, что

нуждаюсь в его поддержке.

Сидим так, в полной тишине, несколько долгих минут, пока муж не нарушает молчание первым:

— Мне только что звонил твой отец, — произносит тихо.

Я обречённо закатываю глаза.

— Нажаловался на отбившуюся от рук дочь?

Захар жмёт плечами.

— Я не стал отвечать, — говорит с улыбкой в голосе. — Но меня более чем устраивает то, что

ты делаешь, Лис. Тебе давно пора было «отбиться от рук».

Поворачиваюсь, заглядывая в тёмные глаза мужа. В них мелькают оранжевые отблески от огня

камина и завораживают.

— Если бы ты не рассказал Ляпину о дислексии — не отбилась бы.

— Жалеешь?

— Ни капли, — уверенно качаю головой.

Конец света действительно не случился, и мой руководитель не стал относиться ко мне, как к

тупой пробке. И ущербней себя чувствовать в его присутствии я тоже не стала.

— Тогда о чём ты сейчас переживаешь, Лис? — осторожно спрашивает Захар. — Разве для этого

ещё остался повод?

— Повод найдётся всегда, — вздыхаю устало, прижимая колени к груди. — Вся эта шумиха вокруг

украшения пугает.

— Весь этот шум из-за оригинальности твоего украшения, — возражает Захар.

— Заменить рубин александритом предложил сам Ляпин. Это он придал кулону уникальность.

— Именно поэтому ваши имена стоят в авторстве наравне.

— И это ещё больше пугает, — признаюсь я. — Не хочу стать ахиллесовой пятой его громкого

бренда.

— Ахиллесовой пятой? — удивлённо переспрашивает Захар. Подаётся ко мне ближе, приподнимает

мой подбородок и поворачивает лицом к себе. — Ты — свежий виток этого бренда, его новое

уникальное сокровище, а не ахиллесова пята. Запомни это, Алиса.

В глазах мужа только уверенность и одобрение. Я невольно впитываю их, чувствуя, как сердца

касается приятное тепло. Сейчас я не вижу в нём предателя, я вижу сильное плечо, на которое

могу положиться. Но что будет завтра? Через неделю, месяц или год?

— Ты просто хочешь меня приободрить, — бурчу смущённо.

— Конечно хочу, — соглашается Захар. — Но ведь от этого мои слова не становятся ложью.

— Откуда тебе знать?

— Был бы я не прав, разве бы Ляпин поставил тебя на конкурс? Гонялся бы за тобой месяцами

после первого твоего отказа? Я уже молчу о том, как он сиял, когда я сам приехал к нему и

предложил сотрудничество.

Его слова — как бальзам на душу. Я молчу, едва сдерживая улыбку. Отстраняюсь, освобождая

подбородок от хватки его пальцев, и снова смотрю на играющие языки пламени за стеклом

камина. Всё-таки его поддержка мне очень важна. Несмотря ни на что.

— Ты будешь завтра со мной на мероприятии? — спрашиваю неуверенно.

— Буду, даже если ты против, — муж неправильно трактует мою интонацию. — И внука Ляпина я к

тебе и на метр не подпущу. Перебьётся.

— Не забудь захватить с собой рулетку, — подтруниваю над ним.

Муж не сдерживает смешок.

— Зараза, — ругается беззлобно.

Мы снова погружаемся в тишину. Захар становится серьёзным и задумчивым. Вроде бы смотрит на

камин, но будто мимо, крепко стискивая пальцами лодыжку. Всё-таки тема Тимура ему крайне

неприятна, и он до сих пор старательно её игнорирует. Я бы так не смогла…

— Мы больше не видимся, — признаюсь тихо.

Захар отрешённо моргает, вновь поворачиваясь ко мне. Приходится пояснить:

— Вернее видимся, но только по работе. Я решила, что так мне будет проще разобраться в

себе.

И снова в ответ тишина. Лишь горячий взгляд касается моего виска. Внезапно его рука тянется

ко мне, сжимает плечо, увлекая ближе.

— Иди сюда…

Всего за пару секунд я оказываюсь в крепком объятии. Замираю растерянно, прислушиваясь к