Страница 52 из 108
Глава 26
Я озадачено хмурюсь. Не припомню, чтобы позволяла себе хотя бы намёк на недопустимое
поведение. Меня не в чем упрекнуть. Но это же отец. Для него я всегда всё делаю неправильно,
даже когда делаю это по его указке.
— И что с ними не так?
Захар достаёт из кармана пиджака смартфон и протягивает мне.
— Сама посмотри. Он написал мне вчера.
Вбиваю пароль разблокировки. Сообщение от отца на самом верху списка диалогов. Открываю
его.
«Как это всё понимать?!»
Возмущённый вопрос сопровождает ссылка на новостную ленту с жирным заголовком: «Альберт
Ляпин посетил выставку уникальных самоцветов…».
Я перехожу по ссылке. Даже не берусь осилить объемный текст статьи. Просматриваю
фотографии. Естественно, я на них присутствую, так как мы ездили с Ляпиным вместе.
Практически на каждом снимке рядом со мной стоит Тимур. На одном из них он смотрит прямо на
меня, склонившись ближе и хитро улыбаясь, а я выгляжу удивлённой.
Вспоминаю этот момент. Альберт Маркович давал интервью, а его внук предлагал поспорить, что
меня отправят на конкурс.
— Здесь нет ничего особенного, — блокирую телефон и возвращаю мужу.
Губы Захара кривит злая усмешка.
— Конечно. Светиться на публике со скандальным избалованным мажором в качестве
сопровождения — это в порядке вещей…
— Если ты не заметил, мы были в компании моего руководителя, — перебиваю резко. — На всех
фотографиях.
— Обручального кольца на твоём пальце я тоже не заметил, — кивает на мою праву руку муж. —
И не только я! Это заметили многие, и уже принялись гадать в жёлтых статейках, как скоро мы
разведёмся.
— В каких ещё статейках? — растерянно шепчу я.
Он бросает на меня колючий строгий взгляд и качает головой:
— Большую часть твой отец уже подчистил, пользуясь своим положением, ты вряд ли найдёшь
хоть что-то. Но поздравляю, дорогая — мы теперь в эпицентре внимания. Где твоё кольцо,
Алиса?
Я поражённо прикрываю глаза. Не могу я носить это украшение после всего, что произошло.
Глупо? Пусть, но так я хотя бы сама себя не обманываю.
Так и не дождавшись ответа, Захар продолжает:
— Твоему отцу я сказал, что это была плановая рабочая поездка, на которую я не смог тебя
сопровождать из-за собственной занятости. На счёт кольца — оно на полировке. Однако он и
слышать ничего не хочет. Требует расторжения договора с Ляпиным и вряд ли теперь так просто
от нас отстанет.
Во мне всё холодеет. Я испуганно таращусь на мужа и чуть ли не кричу в ответ:
— Я не расторгну договор!
Только не сейчас, когда я полностью влилась в работу! Когда моё изделие отправят на
всероссийский конкурс! Когда я наконец смогла заняться тем, что действительно мне нравится!
Муж сжимает челюсти и никак не комментирует мой протест.
— Завтра к нам ужин придут мои родители. Твои тоже изъявили желание. Пётр Алексеевич всех
на уши поставил. Будет предлагать моей матери включить тебя в состав благотворительного
фонда. Якобы это неплохая альтернатива твоему нынешнему занятию.
— И ты тоже так считаешь? — Мой голос срывается на хрип. В горле пересохло.
Захар снова режет по мне хмурым взглядом, от которого мороз по коже проносится.
— В чём дело, Алиса? Боишься, что твой непутёвый муж «умоет руки»? Нет, я этого не сделаю.
Ты будешь заниматься тем, что для тебя важно. Но будь готова к сюрпризам от своего горячо
любящего папаши.
Напрягаюсь ещё сильнее.
— Например?
— Раз уж он не побрезговал смутить моих грязными статейками, то вполне может рассказать им
о твоей дислексии, чтобы склонить на свою сторону. Понятия не имею, какова будет реакция, но
я считаю правильным его опередить.
— Ты серьёзно?
— Мне не до шуток.
— Но ты ведь можешь ошибаться. Отец вряд ли посмеет сказать! Он дико стыдится этого…
— Это его проблемы, — отрезает Захар. — Главное, чтобы этого не стыдилась ты. Работать у
тебя получается, а все недовольные пусть идут лесом.
Замолкаю, дико нервничая. Мне не нравится эта затея, я не хочу ничего никому рассказывать.
Стоит только представить вытянутые лица старших Грушевских, как меня бросает в холодный пот.
Мы подъезжаем к дому. Захар небрежно паркует машину у крыльца.
— Иди домой, — кивает на входную дверь. — Займи Полину, готовьтесь к ужину. Мне нужно
вернуться на работу.
Я нервно отстёгиваю ремень безопасности, но не спешу выходить.
— Зачем ты так делаешь, Захар? Хочешь выставить меня неполноценной? Чтобы уж наверняка
посадить дома, да?
Тёмные глаза мужа моментально сужаются. В них застывает холодная ярость.
— Иди домой, Алиса, — повторяет, чуть ли не сквозь зубы. — Пока я действительно не «умыл
руки».
***
Вечером субботы я как на иголках. Через полчаса должны собраться гости, в духовке румянится
любимое блюдо Германа Станиславовича, а Захара всё нет. Муж, всё такой же злой и хмурый,
уехал из дома в районе обеда и ни слова не сказал о том, когда вернётся.
Если он действительно решил оставить меня один на один со всеми родственниками, чтобы по
мне проехались катком, то это чертовски плохая идея. Сейчас я очень нуждаюсь в присутствии
мужа. Одна просто не справлюсь, особенно если отец действительно затронет тему моего
специфичного недуга, из-за которого мне категорически нельзя работать.
Стол уже накрыт на шесть персон. Я достаю из бара напитки, проверяю сервировку. Набор
серебряных приборов мне дарила свекровь в свой первый визит в этот дом. Я тогда нервничала
так же сильно как сейчас, боясь сделать что-нибудь не так, но Анастасия Николаевна оказалась
весьма не придирчива и всегда относилась ко мне с теплом. В отличие от моего собственного
отца, старшие Грушевские вообще старались не лезть в нашу семью.
Что ж, возможно, сегодня всё изменится.
Через пятнадцать минут входная дверь открывается и по холлу разлетаются голоса. Выдохнув, я
собираю волю в кулак и иду встречать гостей. Одна…
Вынырнув из арки, первым делом вижу Захара и с облегчением прикрываю глаза. Всё-таки
пришёл… и без опозданий. Перевожу взгляд на гостя, что стоит рядом, снимая пальто, как
столбенею от шока. В нашем доме Ляпин! Собственной персоной!
Что происходит?!