Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 52 из 108

Глава 26

Я озадачено хмурюсь. Не припомню, чтобы позволяла себе хотя бы намёк на недопустимое

поведение. Меня не в чем упрекнуть. Но это же отец. Для него я всегда всё делаю неправильно,

даже когда делаю это по его указке.

— И что с ними не так?

Захар достаёт из кармана пиджака смартфон и протягивает мне.

— Сама посмотри. Он написал мне вчера.

Вбиваю пароль разблокировки. Сообщение от отца на самом верху списка диалогов. Открываю

его.

«Как это всё понимать?!»

Возмущённый вопрос сопровождает ссылка на новостную ленту с жирным заголовком: «Альберт

Ляпин посетил выставку уникальных самоцветов…».

Я перехожу по ссылке. Даже не берусь осилить объемный текст статьи. Просматриваю

фотографии. Естественно, я на них присутствую, так как мы ездили с Ляпиным вместе.

Практически на каждом снимке рядом со мной стоит Тимур. На одном из них он смотрит прямо на

меня, склонившись ближе и хитро улыбаясь, а я выгляжу удивлённой.

Вспоминаю этот момент. Альберт Маркович давал интервью, а его внук предлагал поспорить, что

меня отправят на конкурс.

— Здесь нет ничего особенного, — блокирую телефон и возвращаю мужу.

Губы Захара кривит злая усмешка.

— Конечно. Светиться на публике со скандальным избалованным мажором в качестве

сопровождения — это в порядке вещей…

— Если ты не заметил, мы были в компании моего руководителя, — перебиваю резко. — На всех

фотографиях.

— Обручального кольца на твоём пальце я тоже не заметил, — кивает на мою праву руку муж. —

И не только я! Это заметили многие, и уже принялись гадать в жёлтых статейках, как скоро мы

разведёмся.

— В каких ещё статейках? — растерянно шепчу я.

Он бросает на меня колючий строгий взгляд и качает головой:

— Большую часть твой отец уже подчистил, пользуясь своим положением, ты вряд ли найдёшь

хоть что-то. Но поздравляю, дорогая — мы теперь в эпицентре внимания. Где твоё кольцо,

Алиса?

Я поражённо прикрываю глаза. Не могу я носить это украшение после всего, что произошло.

Глупо? Пусть, но так я хотя бы сама себя не обманываю.

Так и не дождавшись ответа, Захар продолжает:

— Твоему отцу я сказал, что это была плановая рабочая поездка, на которую я не смог тебя

сопровождать из-за собственной занятости. На счёт кольца — оно на полировке. Однако он и

слышать ничего не хочет. Требует расторжения договора с Ляпиным и вряд ли теперь так просто

от нас отстанет.

Во мне всё холодеет. Я испуганно таращусь на мужа и чуть ли не кричу в ответ:

— Я не расторгну договор!

Только не сейчас, когда я полностью влилась в работу! Когда моё изделие отправят на

всероссийский конкурс! Когда я наконец смогла заняться тем, что действительно мне нравится!

Муж сжимает челюсти и никак не комментирует мой протест.

— Завтра к нам ужин придут мои родители. Твои тоже изъявили желание. Пётр Алексеевич всех

на уши поставил. Будет предлагать моей матери включить тебя в состав благотворительного

фонда. Якобы это неплохая альтернатива твоему нынешнему занятию.

— И ты тоже так считаешь? — Мой голос срывается на хрип. В горле пересохло.

Захар снова режет по мне хмурым взглядом, от которого мороз по коже проносится.

— В чём дело, Алиса? Боишься, что твой непутёвый муж «умоет руки»? Нет, я этого не сделаю.

Ты будешь заниматься тем, что для тебя важно. Но будь готова к сюрпризам от своего горячо

любящего папаши.

Напрягаюсь ещё сильнее.

— Например?

— Раз уж он не побрезговал смутить моих грязными статейками, то вполне может рассказать им

о твоей дислексии, чтобы склонить на свою сторону. Понятия не имею, какова будет реакция, но

я считаю правильным его опередить.

— Ты серьёзно?

— Мне не до шуток.

— Но ты ведь можешь ошибаться. Отец вряд ли посмеет сказать! Он дико стыдится этого…

— Это его проблемы, — отрезает Захар. — Главное, чтобы этого не стыдилась ты. Работать у

тебя получается, а все недовольные пусть идут лесом.

Замолкаю, дико нервничая. Мне не нравится эта затея, я не хочу ничего никому рассказывать.

Стоит только представить вытянутые лица старших Грушевских, как меня бросает в холодный пот.

Мы подъезжаем к дому. Захар небрежно паркует машину у крыльца.

— Иди домой, — кивает на входную дверь. — Займи Полину, готовьтесь к ужину. Мне нужно

вернуться на работу.

Я нервно отстёгиваю ремень безопасности, но не спешу выходить.

— Зачем ты так делаешь, Захар? Хочешь выставить меня неполноценной? Чтобы уж наверняка

посадить дома, да?

Тёмные глаза мужа моментально сужаются. В них застывает холодная ярость.

— Иди домой, Алиса, — повторяет, чуть ли не сквозь зубы. — Пока я действительно не «умыл

руки».

***

Вечером субботы я как на иголках. Через полчаса должны собраться гости, в духовке румянится

любимое блюдо Германа Станиславовича, а Захара всё нет. Муж, всё такой же злой и хмурый,

уехал из дома в районе обеда и ни слова не сказал о том, когда вернётся.

Если он действительно решил оставить меня один на один со всеми родственниками, чтобы по

мне проехались катком, то это чертовски плохая идея. Сейчас я очень нуждаюсь в присутствии

мужа. Одна просто не справлюсь, особенно если отец действительно затронет тему моего

специфичного недуга, из-за которого мне категорически нельзя работать.

Стол уже накрыт на шесть персон. Я достаю из бара напитки, проверяю сервировку. Набор

серебряных приборов мне дарила свекровь в свой первый визит в этот дом. Я тогда нервничала

так же сильно как сейчас, боясь сделать что-нибудь не так, но Анастасия Николаевна оказалась

весьма не придирчива и всегда относилась ко мне с теплом. В отличие от моего собственного

отца, старшие Грушевские вообще старались не лезть в нашу семью.

Что ж, возможно, сегодня всё изменится.

Через пятнадцать минут входная дверь открывается и по холлу разлетаются голоса. Выдохнув, я

собираю волю в кулак и иду встречать гостей. Одна…

Вынырнув из арки, первым делом вижу Захара и с облегчением прикрываю глаза. Всё-таки

пришёл… и без опозданий. Перевожу взгляд на гостя, что стоит рядом, снимая пальто, как

столбенею от шока. В нашем доме Ляпин! Собственной персоной!

Что происходит?!