Страница 33 из 108
Именно мой новый знакомый смотрит на меня обескуражено и с толикой возмущения. Присаживаюсь
обратно на стул, не понимая в чём дело.
— Так ты и есть та самая Грушевская? — бормочет хмуро Тимур, продолжая удивлённо меня
разглядывать. — Думал, ты немного постарше. Лет так на тридцать!
Видимо, он потрудился считать с моего бейджа только имя…
— Что значит «та самая»? — уточняю тихо, игнорируя тот факт, что внучок Ляпина записал меня
в предпенсионный возраст ещё до нашего знакомства.
— Дед столько раз упоминал о тебе в последние недели, когда разносил меня по любому поводу,
что без последствий для моего хрупкого здоровья не обошлось. Аллергия выработалась. Каждый
раз чешусь, стоит ему только твою фамилию произнести. Вот прям как сейчас, — демонстративно
чешет шею.
Клоун!
— Советую поберечь здоровье, — киваю на пустой стул справа от Альберта Марковича, с
намёком, чтобы пересел.
— Ни в коем случае, — отрезает с показной жертвенностью, а в глазах черти пляшут. Глаза у
него кстати серо-зелёные, с тёмной окантовкой вокруг зрачка. — Буду вырабатывать иммунитет.
К тому же, я ведь не знал, что всё это время мне в пример ставили такую красавицу!
Наступает мой черёд закатить глаза. Кажется, ещё немного, и я сама начну чесаться от его
наглых взглядов. Отворачиваюсь, полностью сосредотачивая своё внимание на повестке собрания.
Большинство осуждаемых вопросов я не понимаю, так как не в курсе текущей работы компании.
Делаю заметки в блокноте, чтобы потом было легче вникнуть, а справа так и чувствовала на
себе пристальное внимание соседа.
— Ты сама-то потом разберёшь, что пишешь? — раздаётся весёлый шепот над ухом.
Ручка застывает над блокнотом. Меня неизменно затопляет смущение. Привычка сильно сокращать
письмо выработалось у меня ещё во время учёбы в университете. Так намного меньше вероятности
пропустить букву или напутать слова. В своих «схемах» мне разобраться гораздо проще, чем
освоить большой текст. К тому же я всегда вела аудиозаписи лекций для подстраховки.
— Ты бы лучше слушал деда, а не за мной подглядывал, — замечаю прохладно, но Тимур ни капли
не смущается.
— Я просто пытаюсь соответствовать несравненному таланту, — глумится в ответ.
— Тимур Романович, я вам не мешаю? — раздаётся строгий голос Ляпина.
Внук вскидывает ладонь, качая головой, и снова стихает.
Правда хватает его ненадолго. Минут через пять он двигает ко мне листок с накарябанной на
нём надписью:
«
Напиши свой номер».
Притягиваю листок ближе и оглядываюсь на Альберта Марковича. Директор внимательно слушает
доклад финансиста, на нас не смотрит.
Ну что ж…
Щёлкаю ручкой и приписываю под надписью ответ. Я действительно пишу свой номер, но не
цифрами, а привычными для меня сокращениями слов. Возвращаю лист, с каким-то ликующим
удовольствие замечая, как Тимур обалдело хлопает глазами. Но ничего не говорит, не желая
снова нарваться на замечание деда.
— Спасибо, коллеги, — спустя несколько минут произносит Ляпин. — На сегодня закончим,
можете быть свободны.
Народ начинает потихоньку расходиться. Я тоже поднимаюсь с места.
— Это что? — хмуро спрашивает Тимур, поднимая зажатый в пальцах листочек.
— Мой номер, — улыбаюсь невинно.
— А попроще как-нибудь изложить информацию нельзя было?
— Ну… ты же хотел соответствовать, — тяну невозмутимо, обращая его ехидство против него же.
— Практикуйся.
Подмигиваю ему в той же манере, как делал недавно он сам, и ухожу из переговорной.
[1] Ливнуть (молодеж.сленг) — уйти.
[2] Чиллить (молодеж.сленг) — расслабиться.