Страница 19 из 108
Глава 10
В полной тишине проходит минута, за ней другая, третья. У меня просто нет слов, а муж,
видимо уже сказал всё, что хотел. Сижу, как онемевшая статуя, под пристальным вниманием
Захара. Смотреть на него не получается. Невыносимо. Находиться рядом — тоже. Я заставляю
себя подняться и молча выхожу из кухни, так и не притронувшись к завтраку. Поднимаюсь в
спальню, переодеваюсь и осматриваюсь. Комната, в которой мы с мужем провели столько
потрясающих ночей, сейчас кажется мне незнакомой. Как и мужчина, которому я доверилась
полностью и без остатка.
Я не представляю, что мне делать дальше. Сегодня муж разрушил твёрдую почву под моими
ногами, оставив стоять посреди пропасти на жалком клочке грязи, громко названным словом
«честность». Выбора у меня, как такового нет. Либо остаться вязнуть, либо шагнуть в пропасть
и разбиться.
Я даже не замечаю, как по щекам стекают горькие слёзы. Я настолько опустошена изнутри, что
практически ничего не чувствую. На ватных ногах вхожу в гардеробную и достаю свои вещи. Не
знаю, куда мне идти, но всё равно, достаю чемодан. Действую на каком-то автопилоте,
складывая вещи. Нарядов у меня много, поэтому приходится выбирать самое необходимое.
Когда чемодан уже почти наполнен, я слышу щелчок двери за своей спиной. Не оборачиваюсь,
хоть и понимаю, что в спальне я больше не одна.
— Куда ты собралась? — слышу требовательный вопрос мужа.
Он практически за мгновение оказывается рядом и, схватив за локоть, резко разворачивает к
себе. Я стираю со щёк мокрые дорожки слёз и цежу сквозь зубы:
— Тебя это не касается. Пусти.
— Лис, ты соображаешь, что делаешь?! — рявкает муж.
— В отличие от тебя — да! — отшатываюсь от него, как от сумасшедшего.
Хотя, почему «как»? Захар и есть сумасшедший! Если считает, что в нормальные отношения
могут входить периодические измены. Застёгиваю крышку чемодана, сдёргиваю его с кровати и
устремляюсь к двери.
Захар резко преграждает мне дорогу, и я влетаю в него от неожиданности, не удержав чемодан.
Сильные руки моментально смыкаются вокруг моей талии, запирая в ловушку. Я упираюсь в мощную
грудь, пытаясь оттолкнуть, но муж врос в пол скалой и не поддаётся. Встречаюсь с ним
взглядом.
Захар не так спокоен, как хочет казаться. Он растерян и одновременно зол. Причём так
сильно, что я буквально кожей чувствую исходящие от него искры.
— Пусти, — прошу я хмуро.
— Нет, — отрезает твёрдо. — Ты останешься здесь, в этом доме, в нашей с тобой спальне.
— Будешь просить меня держать тебе свечку? Пока будешь трахать здесь других баб?!
— Не неси чушь! Я не собираюсь здесь никого трахать!
— Какое благородство! Я должна сказать спасибо?
— Чёрт, Лис! Ты меня будто не слышишь!
— О нет, я услышала достаточно, что даже видеть тебя не могу!
— Ты придаёшь слишком большое значение вещам, которые ничего не значат!
— Ничего не значат?! — я вырываюсь ещё яростнее, задыхаюсь в его тисках, от его запаха, от
его близости. Это невыносимо. — Тебе совсем плевать на меня?!
— Не плевать! Напротив, Лис. Ты единственная женщина, которая для меня важна. Так было и
так будет всегда.
Смотрю на Захара во все глаза и не узнаю. А знала ли я его всё это время? Он словно
запрограммированный робот со своими целями, задачами и чёткими разграничениями понятий. И в
этих понятиях мне отведено конкретное место — жена. Даже брак для него — заранее
спланированная договорённость, в которой я умудрилась найти что-то большее.
— Не будет! Я подам на развод!
— Я не дам тебе развода.
— Это был не вопрос, Захар. Если ты не согласен, решим этот вопрос через суд.
Тёмные глаза мужа сужаются. Он подталкивает меня к кровати и приказывает:
— Сядь.
Силой усаживает на край, возвышаясь надо мной напряжённой статуей.
— Не знаю, чем ты сейчас думаешь, но голова у тебя точно в отключке, поэтому просто
послушай то, что я тебе скажу. Во-первых, в суд ты обратиться не сможешь. Твой отец не
позволит тебе этого сделать и не даст позорить своё имя громким скандалом. Во-вторых, между
нашими семьями сложились очень тесные связи и мы с тобой — основа их благополучия. Так что
развод — это последнее слово в нашем лексиконе. В-третьих, подумай хорошенько, от чего ты
пытаешься отвернуться. Тебе было плохо всё это время? Я уделяю тебе недостаточно внимания? В
чём-то ущемляю? Не отгородил тебя от твоей же семьи? Да ты жить нормально начала, только
когда избавилась от отца. Но благополучно решила об этом забыть, едва между нами появились
разногласия. Хочешь вернуться в то болото, из которого выбралась? Накануне встречи с
Ляпиным, с которым так хотела работать?
Захар замолкает, а я не могу ничего ответить. Потому что в его словах гораздо больше
горькой правды, чем хотелось бы. Муж поднимает мой чемодан и несёт его в гардеробную, словно
наш конфликт на этом исчерпан.
— Я уеду, Захар, — произношу тихо.
Тот застывает с недовольным вздохом и медленно поворачивается:
— Куда?
— Не знаю! В гостиницу.
В ответ тишина. Долгая, пробирающая до костей. Муж не сводит с меня задумчивого взгляда,
без единого намёка на панику. Наверное, мои потуги отстоять своё слово выглядят для него
жалкой мышиной вознёй. Ему достаточно заблокировать мои банковские карты и вопрос с
гостиницей моментально отпадёт.
— Решения на эмоциях — последнее дело, — произносит он наконец. — Остынь и всё обдумай.
Если тебе будет легче — уеду я. Поговорим, когда будешь готова.
Прохладно высказав мне своё решение, он скрывается в гардеробной. А я всё так же сижу на
месте, как застывшая мумия, и борюсь с подступающими к горлу рыданиями. Отлично! Пусть валит
на все четыре стороны! Мне должно быть плевать! Но… почему же так больно?!
Муж не берёт с собой много вещей. Складывает парочку костюмов, ванные принадлежности,
дипломат с документами и ключи от машины. Когда он подходит к двери, во мне рождается
неконтролируемый и совершенно неуместный порыв остановить его. Я даже поднимаюсь на ноги, но
вовремя прикусываю язык. Захар видел мои слёзы, шок, ревность и истерику. Осталось ещё
услышать мои мольбы…
Нельзя унижать себя ещё больше. Нельзя пытаться удержать в узде того, кто этого не хочет,