Страница 107 из 108
Эпилог
Полтора года спустя…
Май выдался по-особенному тёплым в этом году. Жара стоит как летом. Я включаю кондиционер,
ослабляя галстук, и продолжаю копаться в бумагах. Вот уже год, как я ушёл от Державина,
полностью погрузившись в бешеный темп огромной махины нашей семейной компании. Не потому что
так сильно хотел. Просто так было нужно. Здесь без проблем можно зарыться в бесконечных
делах и ни на что больше не отвлекаться. Иначе бы не вывез. Не справился бы и сломался без
неё.
Сложно было, каждый день на стены лез. Сейчас уже проще, хоть и не отпустил её до сих пор.
Наблюдаю издалека за своим талантливым ювелиром, покоряющим тонкий мир красоты и изящества.
Знаю наизусть каждое её изделие. Читаю отзывы критиков. Читаю её интервью. Слежу за её
поездками по всему миру. Мой цветок наконец полностью распустился и покоряет всех своей
удивительной красотой. Она больше не стесняется своей дислексии. Призналась о ней полгода
назад. Не обошлось без злого хейта завистников и конкурентов, но я без проблем его пресёк.
Потому что нефиг. Иногда очень удобно иметь громкую фамилию, как и то, что её себе оставила
она.
Даже Долгов заткнулся. После признания Алисы в обществе, он решил важным барином снизойти
до своей дочери и предложил ей вернуться домой. Она послала его и даже общаться не хочет. В
чём я её полностью поддерживаю. Алиса всё так же живёт в своей студии. Не съехала, даже
когда мой юрист вручил ей документы на право собственности, и она узнала про мой маленький
обман. Написала мне тогда сообщение в шутливой форме:
«Это подарок в честь развода?».
«Это билет в свободную жизнь», — ответил я тогда, и между нами вновь наступило затишье.
Иногда она спрашивает у друзей обо мне. Паша об этом рассказывает. Её интерес немного, но
греет мне душу. Не даёт окончательно превратиться в робота. Я же и без друзей узнаю о ней
всё из официальной странички в соцсетях. Понимаю, что посты ведёт не она, а пиар-менеджеры.
Не её слог, не её душа в постах. Но так я получаю хоть что-то.
Я держу своё обещание, не мешаю ей. Избавил от Ксюши и себя и её. Теперь уже бывшая модель
проходит курс лечения и пытается побороть синдром Адели, что ей поставил психиатр. Далеко от
нас, под постоянным присмотром.
Сегодня день рождения Алисы. День, когда нас познакомили родители. Признаюсь, это самая
удобная дата знакомства с девушкой — её никогда не забудешь. Хотя… я бы и другой даты не
забыл. Я помню всё, что связанно с Алисой. И хорошее, и плохое. Хорошее помогает мне
встречать новый день, а плохое не даёт мне сорваться и нарушить её покой, который она так
хотела.
Уже второй год мы празднуем этот день не вместе, но именно в этот день я позволяю себе
чуточку вторгнуться в её личное пространство. Заказываю большой букет розовых пионов и
отправляю курьером. Так же делаю и сегодня. Без какой-либо подписи дарю ей любимые цветы.
А вечером мой мир переворачивается, скручиваясь тугим безжалостным узлом, и больно бьёт в
солнечное сплетение. Это должно было произойти, это было неизбежно, но всё равно невыносимо.
На её страничке мелькает новый пост с фотографией, где на тонком безымянном пальце
появляется красивое кольцо. Дорогое, изящное, как она сама.
Рухнув в кресле, я рвано дышу, пытаясь совладать с отчаянно-бешенным стуком сердца. Всё
вокруг гаснет, меркнет и теряет хоть какую-то значимость. В глубине души я всё же надеялся,
что она когда-нибудь простит меня и даст нам ещё один шанс.
Прихожу в себя поздним вечером, когда на телефон приходит сообщение от Паши:
«Ты как? Хочешь встретиться?»
Как я? Никак. Просто сдохнуть хочется.
«Всё нормально», — пишу вместо этого и закрываю страничку Алисы.
Пусть будет счастлива и цветёт. Даже если без меня.
Месяцем позже, выбирая подарок на годовщину свадьбы Державина, я случайно замечаю её в
свадебном бутике. Стою столбом, не в силах пошевелиться, и наблюдаю, как она рассматривает
пышные платья с какой-то незнакомой мне девушкой. На лбу задумчивая складка, взгляд
придирчивый и слегка отрешённый. В какой-то момент он соскальзывает с белоснежного шифона в
сторону, и она замечает меня. Теряется на мгновение, взволнованно поправляет прядь отросших
в длину волос, а следом, что-то шепнув своей спутнице, подходит ко мне.
В её глазах больше не мелькают тучи, в них сияет та же чистота, что и при первой нашей
встрече. Я не могу оторваться от этой чистоты. Вбираю жадно, как оголодавший странник,
питаюсь ей.
— Привет, — мягко улыбается, на щеках появляется лёгкий румянец.
— Привет. Поздравляю, — хриплю не дыша.
— Спасибо… — улыбка на её губах чуть меркнет. — И за цветы тоже спасибо…
Молчим, рассматривая друг друга. Она изменилась. Взгляд стал уверенным, чутким. В нём нет
прежней наивности, но сохранилась неуловимая нежность. Та самая, что незаметно
подкрадывается к сердцу, оставляя на нём лёгкое прикосновение тепла.
— Выпьешь со мной чашечку кофе?
— Прости, я с подругой, — отказывает, чуть замешкав, будто её спутница — это единственное,
что сейчас мешает ей принять приглашение.
— Уже назначили дату?
— На двадцатое августа, — смущённо отводит взгляд.
Через неделю после моего дня рождения. Незабываемый подарок судьбы.
— Поздравляю, — повторяюсь, сглатывая растущий в горле ком.
Молчит, закусывая губу.
— А как дела у тебя? — спрашивает, наконец.
— Сплошная работа без права на личную жизнь, — отшучиваюсь, дёргая губами в жалкой попытке
улыбнуться. Выходит безнадёжно криво.
И снова выпадаем в молчаливую паузу. Смотрим друг другу в глаза, словно запомнить
напоследок пытаемся.
— У тебя всё ещё впереди, — говорит тихо.
Качаю головой, не соглашаясь.
— Сомневаюсь. То, что мне нужно осталось позади. Не дотянуться.
Отводит взгляд, снова кусая губу.
— Я пойду, Захар. Была рада тебя увидеть.
Уходит, не оборачиваясь, и всё, что мне остаётся — это последовать её примеру.
Я больше не слежу за страничкой Алисы. Боюсь. Лишь позволил себе немного узнать о её
женихе. Он тоже ювелир и большой поклонник её работ. Чист, как слеза, не придраться. А
иногда так хочется убедить себя, что я лучше. Похитить бывшую жену на необитаемый остров, и