Страница 71 из 88
Глава 24
Я сильно надеялся, что мы сможем поговорить с королём наедине. Э, напрасная надежда!
Там уже все были. И королева, вернувшаяся с бала — сколько же времени мы просидели в башне? — и мерзко улыбающийся Даурин, и ещё какой-то тип в форме жандармского полковника. Ильсоры не было только — наверное, ей просто было не интересно.
— Вот глянь, Кеннет, — горестно сказала Вирелла, — они его сюда приволокли. Мало того, что его мамаша чуть меня не убила, а он сам.. да у меня слов нет! А дети⁈ Их ведь уважаемые люди ждали! А они бросили всё, наплевали на порядок.. Вот повторите для них, Тоур, сколько времени проспект Милосердия был перекрыт? Час?
— Почти три четверти часа, государыня, — сказал жандарм почтительно.
— Эта девица.. она никого ни во что не ставит, — заключила королева, направив на Глейзу указующий перст.
— Надеюсь, в наше отсутствие на этом дурацком балу никто не подох? — спросил Лэрик.
Он был просто в ярости. Я его ещё таким не видел — и подумал, что таки да, он бы мог на месте Эральда устроить резню элит, разослать всех в ссылки или даже на виселицы. При всей его благости.
— Лэрик, ты понимаешь, что это немыслимо⁈ — возмутилась Вирелла.
— Я понимаю, что мы человека спасали, а ты возмущаешься из-за полудурков, которым впёрлось на нас поглазеть!
— И не возражай, мама, — закончила Глейза. — Заяц прав.
— Несчастный спасённый мальчик — сын еретика и предателя, — заметил Даурин. — А его мамаша, как видно, в принципе не уважает законы, ни человеческие, ни небесные.
— Он сам никого не предавал! — рявкнул Лэрик. — Им с матерью жрать было нечего! Не все, знаете, могут спокойно смотреть, как их родные подыхают с голоду, да ещё и..
— Потише, мой дорогой, — негромко, очень спокойно сказал Кеннет. — Давайте не будем нервничать.
И я прямо почувствовал, как мерцающий звёздный туман на нас осел. Стало немного легче. Теперь все смотрели на короля.
А он задумался. Выдержал паузу.
И так же негромко и не торопясь, проговорил:
— Давайте начнём с того, что дети поступили правильно. Господь велел помогать вдовам и сиротам, а в болезни и бедствиях — тем паче..
— Так мерзавец жив ещё! — возмутилась Вирелла.
— Мамочка, пожалей свои нервы, — ласково сказал Кеннет. — От того, что он жив где-то в Северных горах, на руднике, ни его жене, ни сынишке не легче. И в его грехах они точно не виноваты.
— Сумасшедшая баба чуть меня не убила! — попыталась возражать Вирелла.
— Это уже следующий вопрос, — сказал Кеннет всё так же ласково, очень спокойно. — Несчастная была в отчаянии. Ослепла от горя, не видела выхода. В таком состоянии мышка, защищая мышат, кидается на кошачью морду. Как зовут женщину?
— Солана из дома Доброго Дождя, — сказал жандарм.
— Ну вот, Солана.. действовала безумно и опрометчиво, конечно, но это горе лишило её разума.. В конечном счёте, мы считаем, виноват её муж, да.. но не она сама. Человек совершил что-то очень дурное, не подумав, каково будет его жене и сынишке..
— Точно! — воодушевлённо выпалил Лэрик. — И я так говорил!
— Вот и хорошо, — кивнул Кеннет. — Ты ведь согласна, звезда моя?
Глейза хмуро кивнула.
— Я думаю, ты тоже не будешь возражать, мамочка? — мягко спросил Кеннет королеву. — Ты испугалась, я понимаю. И я за тебя испугался задним числом. Но ведь всё обошлось, слава Господу. Я думаю, все со мной согласятся, что нет особого смысла передавать в суд дело этой несчастной.. наверняка, если бы кто-то тут же назначил медицинское освидетельствование, мы все узнали бы, что мэтресса Солана была далека от здравого рассудка..
— Нам веришь, отец? — спросил Лэрик. — Я гожусь для освидетельствования? Так вот, она была на пределе. И нервное истощение, и физическое, сразу же чувствуется..
— Как я могу тебе не верить, — Кеннет уютно улыбнулся. — Вы ведь у меня благие целители.. вот у нас и освидетельствование есть. Мэтр Тоур, не годится держать под стражей больную. Свяжитесь с клиникой нервных болезней Святой Луры.. может, у них есть места в отделении для бедных? Пусть мэтрессу Солану немедленно доставят туда.
— А мальчик? — спросил Даурин.
— Мальчик.. О мальчике справлялся по телефону мессир Шельд, — сказал Кеннет, и мы все разом выдохнули. — Я думаю, у Шельда свой интерес.. отдел пропаганды, радио, всё такое прочее.. Всё-таки, такие серьёзные чудеса, да ещё и на глазах у целого квартала, случаются не каждый день.. В общем, Шельд пришлёт за мальчиком своего человека. И впоследствии, очевидно, прикинет, как пристроить ребёнка, чтобы он не свернул с пути, осиянного благодатью.
— Как у вас всё просто, государь.. — с укором сказал Даурин. — Так вот и каждый теперь.. в общем, мы создаём определённо опасный прецедент. Выходит, что можно так вот просто выскочить на дорогу перед королевским кортежем..
— Хм.. рискуя потерять жизнь или получить тяжкие увечья, — возразил король. — Я не думаю, что людям в здравом уме захочется подражать несчастной безумной женщине. А ещё мне кажется политически важным и правильным подчеркнуть в прессе, что ребёнок осуждённого злодея не может отвечать за грехи отца.
— Эта мысль, — сказал Даурин, — кажется мне очень спорной. С Писанием она как-то тяжело согласуется. Напротив, сказано, что грехи отцов порой прорастают в детях..
— Когда родитель посеял в душе ребёнка дурное семя и ждёт всходов, — напомнил Кеннет. — Мне представляется, что это не тот случай.. Мальчика зовут Аглир?
Жандарм почтительно и согласно склонил голову.
— Скажи, мэтр Аглир, — улыбнулся Кеннет уже лично ему, — что ты сам думаешь о поступках твоих матушки и отца?
Аглир сглотнул.
— Вы про маму правильно сказали, государь, — еле выговорил он. — А отец.. он просто спьяну дурной делался.. Спился он, государь. Если бы был трезвый, он никогда бы.. а от рома люди.. вы знаете..
— Ну вот, — удовлетворённо сказал король. — Теперь вы сами видите, Преподобный отче.
Даурин, улыбаясь, поклонился, но внутри у него всё кипело, Даром я это отлично чувствовал. Вся дрянь, которая в нём сидела, очень хотела наружу — но сейчас нельзя было, он держал себя в руках.
— Ты сегодня уж слишком благостный, — капризно заметила королева.
— Так чудо же произошло! — улыбнулся Кеннет. — Не порти себе расположение духа, мамочка. Скоро на юг поедете, там, говорят, сейчас очень хорошо.. и забудется вся эта дурная суета. Отдохнёшь, развеешься.. Напомнишь брату, как мы все его любим..
— Мы пойдём, отец? — сказал Лэрик.