Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 57 из 88

Глава 18

Потом мы сидели на диване вчетвером. Он как будто специально был рассчитан на четверых, чтобы им устроиться удобно. И Рошер с Глейзой сидели в обнимку. Лица у них были такие, будто они пытаются отогреться после долгого холода.

А Лэрик, кажется, просто отдыхал. Какую-то малую часть мира мы относительно привели в порядок.. ну, скажем, на какое-то время.

— Глейза, — сказал я, — а вот когда мы завтракали.. пытались что-то съесть, в общем.. и Шельд сказал, что Рошер на партсобрании.. ты его назвала любимчиком Иерарха просто так, со зла — или в этом какая-то правда есть?

Глейза пожала плечами.

— Нет, он, конечно, не любимчик.. простец же.. Иерарх, мне кажется, простецов не особо привечает. Но лично Рошера он впрямь благословлял, когда ему имя давали, и вообще — ну, принимает участие. Дом Солнечных Струн — старая элита же..

— Точно, — сказал Лэрик. — Да и вообще Святейший папочка всенародный весь народ любит одинаково. Только ведьмаков немного больше.

И вот тут мне выражение лица Рошера очень не понравилось.

— Что тебя так удивляет? — спросил я.

— Святейший впрямь моих родителей принимает, — сказал Рошер. — И меня принимал, да. Но он ведь много кого из элиты принимает, не все же там ведьмаки. Гельдарн, например..

— Гельдарн — ведьмак, — сказал Лэрик. — Без очков видно.

Рошер поразился.

— Да ладно? Он же благотворительность курирует, бесплатные больницы, детские приюты..

— Что не мешает ему быть ведьмаком, — сказала Глейза. — Даже помогает. Тот ещё упырь, я тоже чувствую.

— А дом Ясных Зорь? А Солнцеземельские? Тогрин?

Глейза и Лэрик устало переглянулись.

— Конфетка, — сказал Рошер, — я знаю, что ты Тогрина не любишь, но он не такой уж и..

— Сын Сэгла Снежнолесского, чтоб ты понимал, — сказал мне Лэрик. — Того самого Сэгла. Они там все ведьмаки, даже не сомневаюсь.

— Ребята, — сказал я, — а вы что, Рошеру ничего не объясняли? Вообще ничего?

— До свадьбы казалось опасно, — сказал Лэрик. — А после свадьбы он пошёл вразнос, так быстро, что мы не успели ничего сообразить. Это он на тебя нормально реагирует.. а когда я пытался разговаривать, он хныкал и мямлил. И цеплялся.

— Сразу после свадьбы? — спросил я Глейзу.

Она кивнула.

— Это.. ребята, простите.. с ночи.. это самое.. после свадьбы? — еле выговорил я. Щёки и уши горели, не от Дара, а так просто.

Рошер снова свернулся клубком, подтянул колени к груди и спрятал лицо. А Глейза кивнула:

— Ладно, что от тебя скрывать.. всё равно ведь кто-нибудь расскажет. Всё лето был сплошной дурдом. Сразу после свадьбы его подменили, — закончила она с горечью. — И как с ним было разговаривать вообще?

— И вы точно не понимаете? — спросил я, не зная, беситься или сесть рядом с Рошером и поплакать.

— А что такого? — спросил Лэрик.

— А то, что на леди Глейзу простецам, наверное, даже смотреть нестерпимо, — сказал я. — А трогать.. я даже не знаю. Я думаю, леди Джинере с Эральдом было проще.. ну.. девушки — они спокойнее. У них не настолько.. сносит крышу.

Глейза пожала плечами, Лэрик хмыкнул. Зато Рошер поднял голову — и я по его взгляду понял: просто в точку.

Глейза не понимает. Она — как Звёздная Дева.. а Рошер — земной парень, бедолага. Он, наверное, вообще не соображал, что делает — и кто его осудит, если честно. Он просто абсолютно ошалел.. и обидел Глейзу или напугал.. ох..

Поэтому так и шарахнулся. Просто побоялся, что у него снова планка слетит. И Глейза снова выгонит его — насовсем теперь уже.

— Ваши прекраснейшие высочества, — сказал я, — давайте одну вещь проясним. Мы с вами простецов людьми считаем или нет? Или мы — как все эти упыри?

— Что за глупый вопрос⁈ — возмутился Лэрик. — Само собой! Мы всех считаем людьми.

— Конечно! — поддержала Глейза.

— И простецам можно чего-то не понимать, не знать, не чувствовать, да? — спросил я. — Духов, там, не видеть, например. Или шалеть от благодати, когда она совсем уж концентрированная. Можно?

— Валиен! — нажала Глейза. — Ну впрямь же глупый вопрос!..

И задумалась.

— Я понял одну вещь, — сказал я. — Я историю знаю неплохо. По паршивым учебникам, конечно, вместе с пропагандой и враньём, ну вот так уж вышло. Вот, например, Святая Земля никогда не выдаёт своих принцесс замуж за границу. И я думал, потому что благодатью делиться не хотим..

— Исключения были, — сказал Лэрик. — Леди Тангра, северноприморская королева. Принц Элиан тогда гостил у Горслинда, влюбился до умопомрачения в его младшую дочь и буквально выпросил позволения на брак.

— Ого! — удивился я. — Не читал.

— Я, кстати, тоже, — сказала Глейза.

Рошер промолчал. По-моему, история не была его сильным местом.

— Дело было, — сказал Лэрик. — Это северноприморские хроники, в нашей библиотеке есть. Чтение занимательное. В общем, Элиан уломал и своего отца, и Горслинда, уж не знаю как.. в летописи как-то мутно. Думаю, обещал Горслинду что угодно и звезду с неба, когда наденет корону. Тангра была, конечно, хорошенькая — не то слово..

— А ты видел? — спросила Глейза.

— Портрет в Синем зале, где фонтан. Не сбивай. В общем, он женился. В смысле, они уехали к себе в Северное Приморье, а там он женился. И дальше всё понеслось по кочкам.

— В Приморье? — спросил Рошер.

— На луне! Не мешай. Так вот, начать с того, что Ликуард Приморский через полгода после свадьбы Элиана волею Божьей помре. И летописи: ля-ля-ля, какая-то у него была подозрительная и скоропостижная болезнь, сильно алхимического свойства.

Рошер свистнул. А я здорово обалдел, сказать по чести.

— Ой, не хочешь же ты сказать, что Тангра отравила свёкра⁈ — возмутилась Глейза.

— Не знаю, — сказал Лэрик. — Может, её.. сюпруг. Может, они вообще её делили. Не знаю. Но летописец так же обтекаемо и сладенько: ля-ля-ля, ещё до смерти порфироносного батюшки принц Элиан малость повредился рассудком.

Я обалдел ещё больше, но, если уж начистоту.. только утвердился в собственных мыслях.

— Боже мой, — пробормотала Глейза, качая головой.

— Ещё не всё, — сказал Лэрик. — Элиан батюшку пережил только на год. М?

— А с ним что случилось? — спросил я. — Тоже скушал не того?

— Нет, этот правильно питался. Зато, видимо, на охоте ружьё неудачно зарядил. И снёс себе башку. Хоронили с шёлковым платочком на подушке гроба.

— А сама Тангра? — спросил я.