Страница 41 из 88
Глава 13
А там — дух! Призрак!
Я вижу призрака.
Видимо, у меня здорово лицо изменилось, потому что Глейза тут же спросила:
— Валиен, что с тобой?
А я только рукой махнул, сделал ей жест «молчи» — больше ни на что пороху не хватило. У меня просто язык отнялся и ноги заодно, я стоял и пырился, как кошка на примус. А Лэрик с Глэйзой уставились на меня, глаза — как блюдца, шок.
А дух сказал:
— Спасибо. Немного, но согрелся. Всё время холодно, паскудство..
— А вы кто? — спросил я сипло.
Должен же быть седой старик в цепях, да ведь? Заросший, босой, в лохмотьях.. ходить, стонать и звякать цепями. А дух был совсем молодой парень.. ну лет двадцать пять максимум. Светлая чёлка, светлые глаза.. что-то в нём было от короля.. а ещё больше — от Лэрика. Меня просто знобить начало.
А одет дух прямо хорошо, ни в какие не лохмотья, а в стильные клеша, как у отца в молодости, и в широкую рубашку с чёрным шнурком вместо галстука. Правда, впрямь босиком. Вернее, в шёлковых носках. Модный дух.
Только вся эта модная красота — в чёрной кровище. И плечо у духа выломано, рука сломана, кость рукав пробила. И голова разбита вдребезги, череп раскололся там, где ухо, кровь и мозги наружу.. А лицо целое, незлое, потерянное.
— А ты-то кто? — спросил дух. Даже чуть усмехнулся. — Я-то тут жил.. я — принц Эскель, может, слышал?
Ка-ак меня перетряхнуло!
— Ох, — сказал я. — Вам, мессир, больно? Да? Как же вы так?
— Вот так? — спросил он и ткнул пальцем в рану на голове. — Так — это я о башенку над террасой. А вот это, — и ткнул целой рукой в сломанную, — об землю уже. Тогда было больнее. Сейчас болит как-то везде сразу, и будто тошно и всё время холодно, — и ухмыльнулся, будто пытался всё-таки боль скрыть. — Ни рая, ни ада. Мотаюсь здесь, как муха в сиропе.. влип.
— Это вы.. сами, да? — спросил я. — Вы простите, ваше высочество, вы не отвечайте, если вам тяжело.
Глаза у Лэрика и Глэйзы стали совсем дикие. Но они молчали оба.
— Нет, — сказал Эскель. — Это упыри брату сказали, что я спьяну выпал из окна. Не был я настолько пьян.
— Ничего себе! — еле выговорил я. — Вас, значит, убили? А кто вас убил, ваше высочество? Вы помните? Видели?
Эскель хмыкнул, вроде удивился: что я спрашиваю очевидное.
— Да камергер мой, Квилк, — сказал он. — Я ведь впрямь на подоконнике сидел, в Малой Библиотеке, в западной башне над террасой. Правда, пил, чего уж.. окно открыл.. шла весна, солнце.. — и лицо у него стало.. глаза наполнились слезами, как у живого. От тоски, от обиды, такое чувство. — Квилк подошёл, спросил, не озябну ли я. «Может, плед принести, ваше высочество?» — усмехнулся и зажмурился. — Я вроде согласился. Он плед принёс, стал мне ноги укрывать, а потом схватил за лодыжки, дёрнул вверх — и привет. Вниз головой из окна. Заорать я тоже не успел, об маленькую башенку внизу приложился башкой. И все дела..
— А он всё ещё во дворце, этот Квилк? — спросил я. — Надо же сказать королю!
Эскель потёр лоб. Взглянул на меня. Уже втянул слёзы назад, чуть успокоился.
— Нет. Его сразу убрали. Но это неважно, маленький некромант. Ему приказал Даурин, а уж Даурина не уберут никогда. Ибо духовник королевской семьи и в клире не последний человек — ну ты ж знаешь, да? Квилк отчитывался перед ним. Я ж мёртвый, я могу пройти всюду. И всё слышу.. о, как племянник смотрит! Бедный, бедный заяц.. Следующий ведь.. не хотят упыри его в наследники и короли.
Он говорил, а у меня Дар уже горел до самого горла. Эскель даже придвинулся ближе, грелся, меня не боялся — а мне хотелось.. страшных вещей хотелось. Кулаки сами сжимались.
— Лэрика они не получат, — сказал я. — Теперь я здесь. И я буду как Сэдрик.
Лэрик чуть кашлянул:
— Валиен.. это.. прости, что мешаю.. А ты с кем разговариваешь?
— Ясно, с кем! — вдруг выпалила Глейза. — С дядей Эскелем! С дядей Эскелем же⁈
И расплакалась.
— Леди Глейза, — сказал я, — ты в другой раз говори конкретнее. Ты сказала, что мессир спился, а его же убили! Выбросили из окна. Ты же знала?
— Квилк⁈ — тут же сообразил Лэрик. — Облезлая сволочь!
Эскель сделал такое движение, будто хотел взлохматить волосы Лэрика, и потрепал его по щеке, улыбнулся:
— Сообразительный заяц..
Лэрик передёрнулся, тронул себя за волосы, за щёку:
— Сквозняк? Холодом потянуло..
— Его рука, — сказал я. — Мессира Эскеля. Надо же.. ты чувствуешь, оказывается.
Теперь и у Лэрика на глазах слёзы выступили.
— Дядька.. — пробормотал он, махнул рукой, словно пытался как-то дотронуться до духа. — Ну как же так, а?
Глейза обняла его — ну что ж это, мои принц с принцессой горько плакали, как совсем маленькие потерявшиеся дети. И призрак смотрел на них, нахохлившись — такой же бедолага.. королевская семья Святой Земли, зараза..
Впервые в жизни мне страшно захотелось грязно ругаться. «Бездна!» — или что-нибудь ещё грубее.
— Ваши высочества, — сказал я, — прекращайте лить слёзы сейчас же! Ну не поможешь слезами, ну! И мессиру Эскелю так не поможешь, и себе вы не поможете. Лучше вот что.. мессир Эскель, а почему вы сидите в подвале?
Глейза шмыгнула носом и смутилась. Лэрик смутился ещё больше, стал тереть глаза. Эскель печально улыбнулся, пожал перекошенными плечами:
— Если откровенно, мессир некромант, тут единственное место во дворце, где мне не больно и не очень холодно. Я не всегда здесь, но.. Может, вы мне объясните, в чём суть? У террасы мне так больно, будто я только что туда упал, чудно.. А во дворце я страшно зябну. Теплее всего — в лаборатории, а от вашей крови так славно отпустило, — усмехнулся горько. — Как от глоточка крепкого.
— Значит, есть лаборатория? — у меня ощутимо отлегло от сердца. — Мессир Эскель, пойдёмте тогда в лабораторию. Там ведь есть зеркало, да? Большое такое, знаете, в человеческий рост?
— Есть, — Эскель мотнул головой, что могло означать только «пойдём», и направился вперёд по каземату, а мы все — за ним. — Конечно, мессир Валиен. Чудесное зеркало, старинное, оправа на нём какая-то особенная. От зеркала как раз всего теплее.. иногда оно даже как будто немного светится..
— Золотистым таким? — тут же спросил я. — Как закатное солнце?