Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 38 из 88

Глава 12

Мы съели печенье из коробки и разделили пакетик с засахаренными орехами. Мы все ещё поели бы, но никто не торопился принести в башню еды — а спускаться нам всем одинаково не хотелось. Было слишком уютно.

Мне ещё никогда так уютно не было — и августейшим, судя по лицам, тоже было совсем неплохо. Теперь мы сидели на диване уже втроём. Грелись.

— А на самом деле это башня Эральда? — спросил я.

— Алвина, — сказал Лэрик. — Он, когда ещё был королём, здесь запирался, когда все доставали. Прислуга называет «каморкой Одержимого» и старается не соваться.. ну вот, мы с Глейзой здесь устроились, как смогли.

— Рисовать и петь песни? — спросил я.

— Очень помогает, — сказала Глейза. — Рисовать придумала я, а песни — заяц, ему всегда музыка давалась. Но теперь он тоже рисует, а я пытаюсь петь.

— Живопись — не моё, — вздохнул Лэрик. — Смотри, — и перевернул один из холстов.

Та ещё оказалась картина. Там было нарисовано тощее белёсое существо с большими дикими глазами, с заячьими ушами, сломанными посредине и висящими, как у собаки, держащее свечку, в темноте, из которой тянулись призрачные сине-зелёные когтистые руки. Отвратительно и выразительно, прекрасно вообще-то.

И понятно.

— Автопортрет зайца, — сказала Глейза. — По-моему, ему неплохо удалось.

— Да вообще! — сказал я. — Здорово удалось, его высочество зря на себя наговаривают, рисуют ничего себе.

Лэрик оценил, улыбнулся.

— Только это лучше никому не показывать, — сказал он. — Нам полагается рисовать цветочки и птичек, если уж мы взялись. Сестра так и делает, у неё всякие солнечные картинки и внизу висят. А меня солнышко не успокаивает, из меня вот это лезет..

Глейза писала такое невозможное солнце, что глаза слепило. Парк, деревья в солнечном мареве, букет на окне — какое-то сжигающее, острое, недоброе солнце. Беззащитные цветы под безжалостным светом. Может, и не хотела такое или я как-то неправильно вижу, но по мне её солнечные картинки выглядели не намного уютнее, чем кошмарные уроды или печальные уродцы Лэрика.

Пели они веселее, чем рисовали.

— А почему Ильсора сюда не ходит? — спросил я. — Вы с ней не дружите?

— Она с нами не дружит, — сказала Глейза. — Она лучше нас ладит с мамой, но дело даже не в этом.. не совсем в этом.. — и замялась.

— Да брось, — фыркнул Лэрик и сморщил нос. — Ильсора обожает всякие сборища и благотворительность. Они её греют и подпитывают, поэтому младшенькая всегда полненькая.. не то что мы, доходяги.. у меня есть на этот счёт одна теория.

— Не начинай! — взмолилась Глейза.

— А если это правда? Пусть некромант послушает!

— Заяц думает, что мы такие же ушибленные, как Эральд, — сказала Глейза сердито и печально. — Что Эральд нам всем сбил настройки тем, что был благой по-настоящему, а не просто с королевским чудом. Совсем без шкуры. Отец такой же. Дядюшка Эскель был такой же, даже хуже. Бабуля Талика — заяц её не помнит, а я помню. Мы все не из людей берём благодать, а из мира..

— Вот именно, — сказал Лэрик, и его взгляд сделался очень жёстким. — А младшенькая из людей тянет запросто, они рады отдавать же.. У неё королевское чудо, она всегда в благодати просто плещется, отдавать ей не жалко и не больно. И брать не стыдно. И никого особенно не жалко. И я уверен: благие короли до Эральда были ровно такие же. Не как мы — как она.

— Дед был такой же, — сказала Глейза. — Он тоже купался в благодати. Ему было хорошо в любой толпе.. как раз там, где нам с зайцем плохо и где отцу плохо. Знаешь, я любила деда.. но если бы не он, сейчас было бы иначе. Он идеальный был.. для упырей.

— Точно, — сказал Лэрик со вздохом. — Если мы со старшей посещаем приют или госпиталь, нас выскребают до дна, аж до царапин на дне.. людям там потом легче, я вижу, им спокойнее, они хоть разок да наедаются, а для нас небо сереет — и хочется блевать их болью. Но дед спокойно ходил по таким местам, ему потом было прекрасно, а они там оставались.. взвинченные.

— В иллюзиях, — кивнула Глейза. — Как будто мы пытаемся дать хлеба, а дед — газировки. Сладкая, шипучая — быстрая радость. Зато они готовы были ему всё отдать — и отдавали же..

— Что ж удивляться, что разжирели упыри..

— Страна, насколько я понимаю, тоже разжирела, заяц.. но как-то не так, это да.. Послушай, Валиен, ты же жил в городе, скажи, простецы любили деда?

— Короля Майгла? — уточнил я. — Конечно! Обожали. Нет, они государя Кеннета тоже любят, но..

— Ага! — Лэрик вскинул палец. — Не настолько!

— Они же не понимают, — вздохнула Глейза. — Дед приезжал — и экстаз.. эйфория.. Отец так не умеет.

— Ну, — сказал я, — всё равно тянутся и на колени падают..

— По-моему, традиция уже..

— Ты сам говорил: несравнимо.

Мне пришлось согласиться.

— Такие, как дед и как младшая — для страны ценнее, — сказал Лэрик. — Это каждый упырь скажет. Даурин уже все мозги прожрал: Эральд испортил нашу кровь, благие в таком смысле в государстве не нужны, а при дворе — тем более. Нужно королевское чудо, а не это вот всё.

— Ага, — безнадёжно сказала Глейза. — Поэтому и Рошер. Они ведь и ребёнка ждут от него. И замуж меня выпихнули, как только восемнадцать стукнуло. «Девочка слабенькая, впечатлительная, с фантазиями, а престолу Святой Земли нужны принцы, здоровые во всех отношениях!» — проблеяла она, зло щурясь, передразнивая кого-то. — Честное слово, мессиры, вот отсюда, из этого самого окна и сигану, если стану беременной от сюпруга! Не могу носить упырёнка!

— Бедная старшая, — сказал Лэрик. Улыбался, но у него явно болело под улыбкой. — Вот младшая бы и замуж вышла за упыря, и родила бы здоровенького на радость всем нам.. От неё и ждут. Вот увидите: если вдруг отец протянет подольше, а Ильсора родит мальчика — этот парень станет официальным наследным принцем, а меня.. не знаю.. я сторчусь или сопьюсь.. или на балу поскользнусь. Или подохну от насморка. Меня они сейчас показывают, потому что нужна стабильность, но в короне видеть не хотят.. даже при том, что корона — так.. традиция.

— Заяц строптивый, — сказала Глейза нежно.

— Даурин клялся бездной это из меня выбить, — мрачно усмехнулся Лэрик.

— Тебя что, реально бьют, принц? — поразился я.

Лэрик махнул рукой.

— Реально нет. У них свои методы. Если днём недожрут, ночью.. я не знаю, что это такое. Не сны, но.. Ты ж понимаешь, старшая?

— Меня в снах почти не трогают, — сказала Глейза. — Я девочка, мне, как предполагается, рожать ещё. Но я понимаю, конечно. Было дело, было.. между прочим, дед как-то раз обмолвился, что вампиры когда-то умели защищать в снах. Вот бы..

И тут меня осенила идея. Дичайшая, слов нет. Но..